Перст судьбы. Эсмиль

Но если правда откроется, если кто-то узнает о ее рабском прошлом… Что тогда?

Она искоса глянула на хмурого Дарвейна, который что-то обсуждал с Абелем, потом на самого толстяка. Этот мужчина был ей неприятен. Она не могла понять, что в нем не так, но какое-то шестое чувство подсказывало: не стоит ему доверять.

Может быть, все дело было в его толстых негнущихся пальцах, нервно мявших края камзола, или в бисеринках пота, которые он то и дело вытирал с одутловатого лица, или в бегающих глазках, не способных надолго сосредоточиться на одном предмете.

Может быть, все дело было в его взглядах, которые он то и дело бросал на Эсмиль, когда думал, что никто этого не видит. Или в том, что он избегал смотреть кому-либо в глаза. Но рядом с ним девушке постоянно хотелось передернуть плечами. Она едва сдерживалась, понимая, что не стоит показывать здесь характер. Она была на чужой территории, среди незнакомых мужчин, для которых хорошая лошадь значила больше, чем женщина. Ей нужно было вести себя осторожно и не брезговать покровительством Дарвейна.

Поэтому, скромно опустив глаза и придав лицу выражение безмятежной невинности, она уцепилась за руку лэра, всем своим видом давая понять, что доверяет только ему. И Дарвейн, почувствовав, как она жмется к нему, неожиданно расслабился. Напряжение отпустило. Он поднял голову вверх, глянул на ясное небо, потом перевел взгляд на светлую макушку девушки, сиявшую жидким золотом в лучах солнца, и повернулся к своим людям:

– Седлайте коней. Эту ночь мы проведем в нормальных постелях!

– Да, но сначала пир! – торопливо проговорил Абель.

 – Слуги уже накрывают столы. Мы непременно должны выпить за ваше возвращение, Ваша Милость. Это чудо, ниспосланное богами обоим кланам!

– Пир, так пир. Мы заслужили отдых, – и Дарвейн собственническим жестом обвил руками талию Эсмиль.

***

Эонар был не просто замком. Это была настоящая крепость, построенная по всем правилам фортификационного искусства. Глубокий ров, наполненный водой, окружал мощные каменные стены, на зубчатых башнях стояли баллисты, готовые в любой момент отразить неприятеля.

В узких бойницах темнели силуэты арбалетчиков."

"Подъемный мост был призывно опущен. Во внутреннем дворе уже собралась толпа мужчин, а вот женщин и детей разогнали, отправив первых на кухню, а вторым пригрозив наказанием. За время пути Эсмиль успела отвыкнуть от шума и толчеи, к тому же ей никогда и не приходилось сталкиваться с таким количеством народа.