Перст судьбы. Эсмиль

Дарвейн, насмешливо улыбаясь, выслушал нелепые обвинения и лениво произнес:

– Не понимаю, о чем ты, трактирщик. Вот твоя рабыня, – он указал на Мару, – с которой я провел последние полчаса. Разве она избита? Изнасилована? Или ей причинен другой вред? Да и признаков помешательства не видно. Так что не нужно обвинять меня в том, что одна из твоих рабынь сошла с ума.

– Я не знаю, что вы там себе надумали, Ваша Милость, но вам придется заплатить мне неустойку! – Ридрих начинал сердиться. Этот высокомерный сукин сын испортил рабыню, которую он хранил для себя, довел ее до сумасшествия, а теперь собирается улизнуть, не покрыв расходов.

 – Девчонка ни на что не годна, у нее буйное помешательство. Я даже не смогу ее продать!"

"– И почему меня должны трогать твои проблемы? – Дарвейн саркастично приподнял одну бровь.

– Пока вы не взяли ее себе в постель, с ней все было в порядке, – упрямо повторил трактирщик.

Лэр окинул его насмешливым взглядом. Небольшого роста кряжистый мужичок. Наметившееся брюшко, окладистая борода, сальный взгляд из-под густых бровей.

Ну, да, сразу видно – охотник до девок. Почему тогда эту берег? Никак влюбился? Или просто не успел? А теперь что, решил заработать на случайном постояльце? Мелкая душонка.

Дарвейн брезгливо сплюнул на грязный пол.

– Сколько хочешь за девку?

– Что вы имеете в виду, Ваша Милость?

– Я спрашиваю, во сколько ты оцениваешь свою полоумную рабыню?

– Э-э-э-э… но она не продается…

– Неужели? – Дарвейн одной рукой схватил трактирщика за грудки и немного приподнял над полом, приблизив его лицо к своему.

 – Только что ты плакался, что не сможешь ее продать. Так вот. Назови свою цену. Я дам вдвое больше, и будем считать, что инцидент исчерпан.

В голове у Марха тут же защелкали костяшки воображаемых счетов. Глаза заблестели в предвкушении скорой наживы. Что значит недостойная мужчины душевная слабость, если на кону хорошие деньги?!

– Две тысячи кертингов! – задыхаясь от волнения, выпалил он.

Дарвейн чуть не расхохотался, услышав, что этот несчастный оценил свою рабыню как породистого скакуна.

– Боюсь, на рынке она будет стоить намного меньше, чем мой конь, – сказал он. – Триста ледоров и ни одним эро больше!

Ридрих на секунду прикрыл глаза. Это действительно было щедрое предложение. На базаре ему вряд ли дали бы и половину этой суммы.

– Ладно, – скрепя сердце произнес он, – ваша взяла. Пройдемте в мой кабинет, надо оформить купчую.

– Где сейчас моя новая собственность? – поинтересовался Дарвейн.