Перст судьбы. Эсмиль

Кто-то окликнул ее из темноты, но она лишь отмахнулась. Странное чувство сжало ее сердце, подступило к самому горлу щемящим комком. Глаза повлажнели. Она подняла голову вверх, не давая малодушным слезам упасть с ресниц. Заморгала быстро-быстро.

Только бы никто не увидел этот позор! Амаррская госпожа, наследница Высшего Дома плачет… и из-за кого? Из-за дикого грязного варвара, который не стоит ее мизинца!

На темном небе вспыхнул полупрозрачный зеленый луч, за ним второй, третий, четвертый. К ним добавились голубые и желтые.

Не успела Эсмиль осознать, что происходит, как они повисли над ее головой, закрывая все небо, а поперек них, словно трепеща на ветру, протянулась розово-алая лента.

Девушка застыла с приоткрытым от изумления ртом. Никогда в жизни она не видела ничего подобного.

– Это улыбка Эрга, – раздался позади голос Нирана. – Говорят, она появляется тогда, когда Верховный бог чем-то доволен…

Эсмиль сморгнула, сбрасывая наваждение, и обернулась. Данганар смотрел на нее с интересом.

– Что? – она с вызовом уставилась на него, надеясь, что он не заметит ее покрасневших глаз.

– Палатку поставили, Его Милость перенесли. В котелке вода закипает.

– Я рада.

Мужчина открыл рот, собираясь что-то сказать, но потом, видимо, передумал. Махнул рукой, отступая в сторону костра, и тихо шепнул:

– Спасибо.

Глава15

Замерзнув окончательно, Эсмиль сдалась. Глянула еще раз на полыхающее разноцветными огнями небо и неторопливо, будто прогуливаясь, направилась к костру. Там уже собрались все данганары.

Рикван помешивал в котелке походную кашу, Берр строгал ножом задубевший на морозе кусок вяленого мяса, остальные занимались своими делами: кто оружие чистил, кто осматривал лошадей. Только Вирстина и Нирана нигде не было видно.

Девушка приблизилась к огню, протянула озябшие руки, продолжая удерживать на лице маску равнодушия."

"– Замерзла? – поинтересовался Рикван, поднимая на нее взгляд.

В свете костра лицо Эсмиль казалось усталым и осунувшимся. За время пути она похудела, щеки обветрились и ввалились, резче обозначились скулы.

А губы, еще недавно пухлые и словно зовущие к поцелуям, превратились в две узкие сухие полоски.

– Твое какое дело? – огрызнулась она, нервно дернув плечом.

– Не злись. Чего ты, как кошка дикая? – мужчина примирительно улыбнулся. – Разве наш лэр плохой хозяин? Да и мы не обижаем тебя.

Эсмиль фыркнула. Да уж, хороший хозяин, ничего не скажешь. На спине, наверняка, до сих пор остались следы его ""ласки"".