Перстень Иуды

Зато дома ночью, закутавшись в одеяло, он предавался сладким мечтам, как однажды, когда он станет взрослым и будет облечен властью и силой (а в этом молодой человек не сомневался), расправится со всеми своими обидчиками.

Учился он плохо, хотя считался весьма прилежным гимназистом. Но был один предмет, по которому ему равных не было – чистописание. У молодого Рутке оказался исключительно красивый, подлинно каллиграфический почерк. Никто не мог с ним сравниться! Если нужно было написать какой-то важный документ или поздравительный адрес, директор распоряжался вызвать гимназиста Рутке.

Даже с занятий иной раз снимали. Георгий понял, что надо лелеять дар, выделяющий его из числа остальных. Он тренировался дома, доводя почерк до совершенства, а потом стал преуспевать и в скорости письма.

Найти службу после окончания гимназии оказалось делом весьма не простым. В казенные присутствия его не брали, отказывая под самыми надуманными предлогами. Наверное, причина крылась в отталкивающей внешности Георгия. Он был действительно более чем некрасив: прозрачные глаза навыкате, редкие светлые волосы, плоские бесцветные губы, ранние морщины вокруг рта, угревая сыпь, бородавка на щеке…

Как-то он повстречал бывшего одноклассника, тот работал делопроизводителем в Ведомстве юстиции и посоветовал ему использовать свой дар каллиграфиста в Департаменте криминальных дел:

– К твоей внешности здорово пошел бы синий мундир судебного чиновника!

Георгий сделал вид, что не уловил иронии одноклассника и ответил:

– Уволь братец.

Идти в судейские – последнее дело, как и в полицию. Такая подлая служба не пристала порядочному человеку.

Однако, получив очередной отказ, молодой человек всерьез задумался над шутливым предложением однокашника."

"«А почему бы и в самом деле не попробовать устроиться в следственный Департамент? – думал Рутке. – Занятие, конечно, неблагородное, но может дать реальную власть над остальными людишками, а мундир поможет защититься, если не от скрытого презрения, то по крайней мере от физического насилия.

Да и карьеру сделать можно будет…»

Ничего не говоря отцу, уже на другой день он направился в Окружной суд. Но и здесь его особа не вызвала интереса. Маленький, сухонький старичок, ведавший чиновничьими кадрами, нехотя предложил написать прошение.

– Рассмотрим. Если подойдете – сообщим, – бросил он, пододвигая Георгию лист чистой бумаги.

Тот взял перо и мгновенно написал документ, через несколько минут аккуратно положив перед стариком исписанный лист.