Город жил сытно, широко, строил много больших домов. Иной раз казалось, что люди спешат жить,будто знают, что их вольнице осталось всего ничего. Этот ускоренный пульс бытия захватил и бывшего каллиграфа. Он долго присматривал жилье получше и подешевле, пока не остановился на небольшом, кирпичной кладки, домишке, который стоял в слободке, на отшибе, на крутом берегу широкого Дона.
Поначалу Георгий Карлович с опаской относился к своим новым соседям, значительную часть которых составляли армяне, евреи, греки, татары.
Но потом убедился, что народ этот безвредный и открытый. Прижился. Идти работать в гимназию ему не хотелось, а тут вскоре подвернулось место делопроизводителя в конторе купца Рокотова, занимавшегося поставками нефтепродуктов из Баку. Новое дело он освоил быстро и был на хорошем счету у начальства. Роман учился в реальном училище, затея с институтом не удалась, но, в конце концов, всякое образование почетно, не только инженерное.
Жил он в общежитии, при классах, а отец куковал в одиночестве, как привык за долгие годы. Иногда Георгий Карлович подумывал о женитьбе, хотя в принципе та жизнь, которую он вел, его вполне устраивала.
Если что и беспокоило Рутке, так это возможность нового приступа безумия. Приступа, во время которого он терял контроль над своими действиями и превращался в страшного зверя. Он связывал эти перевоплощения с перстнем Иуды и спрятал его подальше, но проклятое наваждение нет-нет да всплывало в самых глубинах сознания… Он и переехал-то, чтобы на новом месте избавиться от безумной страсти.
Да и женитьба, как казалось, могла отвлечь от греховных мыслей. Но всплывающие в подсознании картины подсказывали, что исчезнувшие было припадки могут вернуться в любой момент, помимо его воли.
И действительно, однажды непреодолимое влечение заставило его открыть маленькую, тщательно сберегаемую шкатулку.
Серебряный лев победно скалился, а черный камень притягивал взгляд и как будто гипнотизировал. Учитель чувствовал себя приготовишкой, которого строгий экзаменатор призвал к ответу. Забыв о времени, он всматривался в бездонные черные глубины проклятого камня, видел мелькающие в красноватых отблесках тени, слышал нечто, напоминающее приглушенные крики…
Когда он очнулся, за окном уже сгустились сумерки.
