Онлайн-библиотека книг
– Чтобы поговорить с кем-то из господ…
Братья переглянулись еще раз, теперь с тревогой. Уж не прознали ли власти об их противоправных действиях?
Генрих первым пришел в себя.
– Проси! – распорядился он.
Через пару минут в кабинет вошел грузный краснолицый мужчина в полицейском мундире.
– Прошу меня извинить, господа! – трубным голосом произнес он. – В вашем фамильном склепе оборвалась плита и раздавила кладбищенского рабочего. Его товарищ утверждает, что они выполняли ваше распоряжение о вскрытии могилы и вы заплатили им за это деньги… Я понимаю, что это совершенно невероятно и, скорей всего, негодяи грабили склепы, пока Рок не наказал их.
Братья переглянулись в третий раз. Они явно были растеряны, даже Генрих не знал – что сказать. Пауза затягивалась, хотя все понимали, что она может вызвать подозрения.
Положение исправил Герман.
– Вы абсолютно правы в своих предположениях, – едва заметно улыбнулся он, не отрываясь от перстня. – Разве нам могло прийти в голову осквернить могилу отца? Конечно же, мы не нанимали этих проходимцев и не давали им никаких денег!
– Я так и думал, – удовлетворенно кивнул полицейский.
Отдав честь и извинившись за беспокойство, неожиданный визитер ушел.
Некоторое время братья молчали.
– Ты быстро сориентировался, – сказал Генрих. В его тоне чувствовалось удивление и что-то еще. Пожалуй, какая-то новая оценка младшего брата.
Герман машинально крутил перстень и вдруг еще раз попробовал надеть.
– Вы видите?! Похоже, он расширился!
– Невероятно! – воскликнул Вилли. – Как такое может быть?"
"– Да нет, наверное, у тебя просто руки вспотели, – выдавил из себя Генрих. Глаза у него приобрели испуганное выражение.
– Попробуйте сами, – произнес Герман.
– Да что за черт!
– Сейчас не время поминать нечистого, – одернул Вилли.
Герман раз за разом дергал кольцо, но безуспешно.
– И что мне теперь делать? – спросил он у старшего брата.
Но тот медлил с ответом. Он явно был растерян. Но все же взял себя в руки.
– Ничего не делать, – наконец вымолвил Генрих. Пожалуй, впервые за многие годы он не чувствовал себя главным в семье.
