Перстень Иуды

Низкие потолки давили, упирающиеся в землю окна угнетали, запах сырости раздражал… Но еще рано…"

"– Да ладно, – примирительно улыбнулся Петр. – Ну, загулял, с кем не бывает? Давай лучше, Игнат, в картишки перекинемся…

Он знал, что ему повезет, так и случилось: к вечеру Пыжик проиграл все свои деньги. И радостный Петр опять отправился ночевать к Милке.

Через два дня пришел Гном, назначил «дело» на завтра. Окончательно обговорили план.

– Перед закрытием, в сумерках, Седой заходит в лавку и начинает морочить Гофману яйца своим кольцом, – сказал вожак.

 – Скок тем временем поджигает сараи. Пыжик забегает, орет дурным голосом: «Пожар!» «Пинкертоны» выскакивают на улицу, осмотреться, Софка забивает им баки: зовет во двор, вроде ребенка спасать… Пойдут – их счастье, нет – мы со Скоком их валим. Внутри останется один Гофман: продавцы выбегут наружу – дураков нет за чужие цацки погибать! Вы собираете все, что в витринах, поджигаете лавку, выходите, отдаете хабар Софке – и к нам в пролетку. А она малой скоростью канает на хавиру – на нее никто не подумает… Если Софка подойти не сможет, вы с товаром садитесь в пролетку, и «рвем когти»…

– А Гофман? – спросил Петр.

– Сгорит в пожаре, – буднично пожал плечами Гном. Потом вынул из-за пояса наган, протянул Пыжику.

– Держи. Пока только один достал. А Седому завтра выдам…

«Все ясно!» – подумал Петр. Его подозрения усилились, когда Пыжик пошел провожать Гнома и они опять долго шептались в коридоре.

* * *Гофман оказался высоким, сутулым, горбоносым мужчиной лет шестидесяти.

Волосы у него остались черными, только на висках выцвели и засеребрились. На нем была отглаженная черная пиджачная пара и белая рубашка с черным галстуком, что придавало ему торжественный и скорбный вид гробовщика. Он привычно вставил в глаз лупу, поднес перстень к яркой настольной лампе и принялся тщательно рассматривать его со всех сторон.

Петр нервно переминался с ноги на ногу. Когда он снял украшение, то почувствовал себя, как голый. Появилось чувство беззащитности, накатила тревога, даже зубы защелкали, словно от холода… Он осмотрелся.

Прилавки сверкали драгоценностями. Серьги, кулоны, цепочки, кольца, броши, запонки, портсигары… Золото белое, желтое, красное, цветное, гладкое, рифленое… В крайней справа витрине – украшения с камушками: желтыми, красными, зелеными и невзрачными, на первый взгляд, белыми, испускающими острые цветные лучики…

В магазине находился только один продавец – молодой худощавый паренек в таком же наряде, как хозяин.