Перстень Иуды

Подходи в шесть ко входу в Николаевский парк.

– Хорошо, Петя…

Положив трубку, Татьяна расплакалась, и ее долго не могли успокоить.

* * *Ровно в восемнадцать часов торжественный выезд ресторана «Золотой век» – лакированная черная карета бывшего городского головы, запряженная тройкой лоснящихся вороных коней, остановилась у свежевыкрашенных железных ворот Николаевского парка, который хотя и был переименован в Пролетарский, в народе назывался по-прежнему.

Из кареты упруго выпрыгнул изысканно одетый Петр Дорохов – в черном смокинге с атласными отворотами, белоснежной сорочке, черной бабочке и черном цилиндре. В руках он держал огромный букет белых роз. Ищуще оглядываясь по сторонам, он подошел ко входу, но Танечку Котик не увидел. Вместо нее с трех сторон к нему бросились крепкие мужчины в штатской одежде. Лицо налетчика исказила усмешка, столь же страшная, как оскал львиной пасти.

Букет упал на землю, открывая два взведенных пистолета: блестящий никелем браунинг и вороненый кольт. Мгновенно загремели выстрелы, мужчины в штатском, не успев ничего понять, повалились на землю, как городошные фигуры, сбитые пущенной умелой рукой битой.

Сзади, отрезая бандита от кареты, мчались вооруженные люди в форме и штатском, но он и не собирался возвращаться, а напротив – побежал вперед и, проскользнув сквозь калитку, забежал в шелестящий молодой листвой, но довольно неухоженный и сильно заросший парк.

А когда преследователи, мешая друг другу, сгрудились перед узким входом, в них полетела ручная граната. Взрыв расшвырял сотрудников ОГПУ и милиции, внеся в ряды уцелевших растерянность и сумятицу.

Седой, отстреливаясь с двух рук, побежал в заросли, и если бы его задерживал только угрозыск, то, воспользовавшись сумятицей, наверняка сумел бы уйти, тем более, что с противоположной стороны его именно на такой случай ожидал лихой извозчик Мишаня, которого он не раз использовал при налетах.

Но операции ОГПУ готовились тщательно и всегда имели значительные резервы дополнительных сил и средств.