Онлайн-библиотека книг
Гимнастерку и нательную рубашку он снял, но на остальное, видно, не хватило сил. Так и лежал на чистой простыне в галифе и сапогах, широко раскинув руки, на волосатой груди скалил морду лев с перстня, продетого в черный шнурок.
«Господи, – подумала Татьяна, внимательно рассматривая мужа, – что же он такой страшный?! Как этот ужасный лев… Черты лица правильные, все на месте, но откуда берется это безобразие? Может, душа так отражается? А ведь стало хуже, чем раньше…»
Внезапно глаза Аристарха открылись. От неожиданности она вскрикнула и отпрянула назад.
– Где он? Ты его видела?
– Кого?
– Этого, Иуду?
– Ты что, Старх… Ты просто выпил много!
Муж не сводил с нее пристального тяжелого взгляда. Рукой он гладил перстень с черным камнем.
Татьяна не выдержала и тихо произнесла:
– Что ты его на груди таскаешь? Верующие там крест носят, а ты эту ужасную морду…
– Я не верующий. Я солдат партии. И носить перстень на руке у нас не принято.
– Ты же спал. И видел что-то во сне…
– Я и сам иногда не пойму, сплю или бодрствую. И где страшнее, там, во сне, или здесь, наяву, – не знаю.
Он помолчал, по-прежнему не шевелясь и испытующе глядя на жену.
– Прав был Бортников – страшный я, когда не улыбаюсь?
– Что ты, что ты! – смутившись, затараторила Татьяна. – Я к тебе уже привыкла. Разве это главное?
Но он будто не слышал ее и продолжал:
– Я знаю, что страшен. Но виноват ли в том? Оно изнутри идет, ничего не поделаешь… Устал!
– А ты поспи, отдохни, а завтра…
– Устал улыбаться.
Татьяне вдруг стало жаль мужа. Хотелось чем-нибудь помочь, поддержать ласковым словом. Но чем, как?
– Старх, миленький, а может, тебе к докторам сходить? Здесь, в Москве, говорят, такие специалисты…
Лицо его исказилось и стало еще страшнее.
– Дура! Кому я говорю, кому рассказываю?!. А ну, кругом!
– Старх, Старх, ты что делаешь!
– Кругом, я сказал! Руки назад!
Он вскочил с кровати, сильным рывком развернул Татьяну спиной к себе, толкнул.
– Вперед! Шагай вперед, я сказал!
Она зарыдала.
