Перстень Иуды

Он был в ней лишь винтиком, ну, может быть, потом шестеренкой… Люди совсем другого уровня вставляли в механизм ключик и заводили пружину, которая крутила все шестеренки… И он мог только крутиться…

Выезжалов еще раз взглянул на часы, вновь застегнул пуговицу удушающего воротника и решительно направился в малый актовый зал…

* * *Вернувшись домой, он сжег в ванне несколько документов, выпил полстакана водки, потом лег в постель, разбудил уютно посапывающую Татьяну, накрылся с головой одеялом.

– Ягоду сняли! Говорят, сам Сталин телеграмму прислал! – прошептал он в маленькое ушко теплой, до конца не проснувшейся жене.

 – Назначили наркомом связи! А вместо него пришел Ежов Николай Иванович – маленький такой… Только когда он выступал перед нами, то сказал, что Политбюро недовольно органами, что ОГПУ на четыре года затянуло разоблачение троцкистско-зиновьевского блока… Значит, это не простая замена… Ты слышишь, что я тебе говорю, или опять заснула?

– Слы-ы-шу, – тихо ответила жена.

– Могут возникнуть осложнения… Может, в Ростов пока уедешь с детьми?

– Зачем в Ростов? – встрепенулась Татьяна.

Последняя фраза встревожила ее гораздо больше, чем первая. Теперь она проснулась окончательно. – Я никуда не поеду! Что я буду там без тебя делать?

– Ладно, давай спать, – тяжело вздохнул Аристарх. Но сон долго не приходил. В возбужденном мозгу крутились тяжелые мысли. Близость к попавшему в опалу руководителю могла выйти ему боком…

Татьяна заснула быстро, безмятежным сном. От нее исходило домашнее тепло и спокойствие, которые, в совокупности, создавали атмосферу семейного уюта.

Раньше он никогда не обращал внимания на такие мелочи. Ну, сопит баба и сопит…"

"На службе никаких изменений не происходило, работа шла, как обычно. Сменивший Ягоду Николай Иванович Ежов вникал в курс дела, присматривался к сотрудникам и никаких резких движений пока не делал. Оставалось только ждать, что будет дальше. И это было мучительно тяжело. Руководители Управления почти перестали общаться друг с другом.

Подчиненные нервничали и старались лишний раз не попадаться на глаза. Только латыш Мятте ходил, как ни в чем не бывало, заводил разговоры с коллегами, начинал рассказывать анекдоты, а когда слушатели разбегались, смеялся. Очевидно, он был уверен, что уж кого-кого, а его изменения в руководстве не затронут никоим образом.

Вечером Аристарха встречал вопросительный взгляд Татьяны. Теперь она не ложилась до его возвращения и сама, вместо Евдокии, подавала мужу ужин.