Онлайн-библиотека книг
Теперь ему оставалось лишь жалеть, что не послушал дельного совета.
Моро быстро и ловко размотал платок:
– О, дьявол! Как это тебя угораздило?! В перстень попала пуля?
– Нет. Императору вздумалось подарить его какому-то русскому.
– Ну, и что?
– Я стал его снимать. А он – ни в какую! Пришлось срывать…
– Ты что, хочешь сказать, что сорвал перстень вместе с кожей и мясом?! Как такое может быть? И вообще, он же легко снимался, я и сам его примерял много раз…
– Я не могу этого объяснить…
Хирург покачал головой.
– Не понимаю, как ты сумел получить такую рану… Не мог снять аккуратно?
– Я посмотрел бы, как ты аккуратно снимаешь застрявший перстень, когда император стоит с протянутой рукой и требует его немедленно!
– А я говорил тебе, что близость к императору не всегда благо.
– Я к этой близости и не стремился, – борясь с дурнотой ответил Люсьен. – Это вышло само собой…
Эскулап достал большую граненую бутыль, наполнил фужер прозрачной жидкостью:
– Пей дружище. Это их водка. Не очень хорошая, но другой нет.
Через час с перевязанным пальцем Годе покинул лазарет. Его покачивало от слабости и выпитой русской водки. Больше всего хотелось добраться до своей комнаты и упасть на койку.
Комната адъютанта находилась на первом этаже резиденции императора, прямо под его апартаментами.
Люсьен упал на койку и накинул на себя шинель: было холодно, да ему было просто тяжело снять с себя одежду.
"Но сон не шел. В голове крутились какие-то страшные картины: седьмой круг ада, грешники в котлах с кипящей смолой, он почти явственно слышал их истошные крики, отрывистую речь императора, видел Жака Моро с окровавленным скальпелем в руке. От этих ужасных видений ему становилось все хуже. Да и палец продолжал гореть адским огнем.
