Онлайн-библиотека книг
– Это ж, поди, как опасно…
Маша, видя, что отец не только не гневается, но даже вроде беспокойство о ее возлюбленном проявляет, не без гордости сказала:
– А хоть бы и так, батюшка! Нынче всяк русский человек врагу урон чинить должен. Разве не так?
– Так, так, конечно, так, – закивал головой граф. – Оно понятно…
Обрадованная ласковыми словами отца, дочь подскочила к нему, обняла за шею:
– Ну, видите, батюшка, каков мой Роман Николаевич! Дайте мне слово, что как Бонапарта разобьем, вы нас благословите!
Задыхаясь от ярости и пытаясь скрыть свои подлинные чувства, Василий Васильевич поспешил отделаться общими словами и туманными обещаниями.
– Ты, дочь, должна дать мне слово, что более ни ногой из дома не ступишь. Не женское это дело общаться с мужчинами, когда те такими делами заняты. Да и ходить девице одной по городу нынче куда как не безопасно. Он, поди, на краю города прячется?
– Да нет, он здесь поблизости.
Всю ночь Василий Васильевич провел без сна, обмозговывая сложившуюся ситуацию.
«Возьмут этого дурака-героя, – прикидывал он, – и Машке беда будет. А не возьмут, так после войны она очертя голову ему на шею кинется, а запретить теперь сложно будет. Герой, с узурпатором боролся… Что-то делать надо, что-то надо делать…»."
"Окончательное решение граф принял на другой день вечером, когда Марья вновь сбежала из дома и вернулась затемно.
Опалов сначала бросился в храм свой грех замаливать, чуть было перед попом не исповедовался, да вовремя воздержался. Домой пришел разбитый, больной, сразу же в комнате заперся.
