Перстень Ивана Грозного

— А? — встрепенулся Лебедкин и впился зубами в гамбургер, забыв развернуть бумагу.

— Петька, да ты совсем рехнулся! — Дуся вырвала у него из рук несчастный гамбургер, усадила напарника за стол и подвинула ему стакан с кофе.

Лебедкин в удивлении уставился на кусок бумаги, который выпал у него изо рта. Пока он ел, Дуся пыталась его воспитывать. Но не преуспела в этом, заметив, что все ее слова пролетают мимо Петькиных ушей. Он о чем-то напряженно думал.

— Ну, давай уж, рассказывай, — вздохнула она, — небось опять какая-нибудь бредовая теория.

— Вот смотри. Допустим, вышла вечером эта девица прогуляться, полюбоваться пейзажем, подошла к мосткам, а там что-то плавает. Интересно ей стало — что такое? Наклонилась она, а оттуда — раз! — и стащили ее в воду! А не выплыла она, потому что этот тип был в акваланге, который украл с соседней базы, это точно, Леха Чуркин как раз это дело расследует. Потому что там еще и сторожа убили. Кстати, он привет тебе передавал.

— Кто — сторож? — удивилась Дуся.

— Да нет, Леха. Как заговорил про тебя, так прямо засиял весь. Дуся, говорит — это такая женщина…

— Да не про него! — отмахнулась Дуся. — Про него неинтересно. Ты по делу говори!

— Значит, этот тип упер акваланг, потом подкараулил девицу нашу около озера, может, позвал ее из воды, потом за ноги стащил с мостков и держал под водой, пока она не утонула, так? А потом уплыл тихонько, акваланг бросил.

— Это у тебя, Петька, получается преднамеренное убийство. Выходит, человек заранее все рассчитал, стало быть, за девицей этой следил. Знакомая она его, вот что. Но вообще, с чем ты собираешься к начальству идти? Доказательств-то никаких, одни догадки. Знаешь, что тебе начальник на это скажет?

— Скажет, что тебе не в полиции работать надо, а сценарии для детективных сериалов писать. И это еще самый мягкий вариант.

— Ой-ой-ой! — Капитан Лебедкин поежился, представив себе взгляд начальника.

— Что же делать? — Петька смотрел жалобно, и сердобольной Дусе стало его жалко.

— Доказательства искать, вот что. Значит, отдыхала эта… как ее…

— Колыванова Мария Федоровна! — отбарабанил Лебедкин.