Перстень Люцифера

Гулял пьяный по набережной и упал в озеро. Какой с пьяного спрос? Куда хотел, туда и свалился. Швеция, черт побери, демократическое государство. Каждый подданный шведского короля — и в пьяном и в трезвом виде — имеет законное право распоряжаться своей жизнью как ему заблагорассудится. Все в его власти. Он может стать миллионером, утопленником или же, если полный дурак, полицейским врачом.

Да, более подходящую версию, чем несчастный случай, не придумаешь.

Она, по мнению Юрберга, должна была устроить всех, в том числе и покойника.

А почему и нет? В конце концов хранитель Картинной галереи был пусть и плохим, но христианином, а христианину не положено хранить зла на врагов своих. Да и был ли Ковильян врагом Йёргенсона? Вряд ли. Похоже даже, что они испытывали друг к другу нечто вроде симпатии. И если все-таки Ковильян оглушил и сбросил Йёргенсона в озеро (факты, которыми располагала контрразведка, не оставляли на этот счет никаких сомнений), то это объяснялось не враждой, а естественным чувством служебного долга. Видимо, Йёргенсон чем-то помешал немецкой, французской или иной разведке, которой теперь оказывает услуги бывший русский. А Ковильян всегда честно отрабатывал полученные им деньги, вне зависимости от того, были ли это немецкие марки, французские франки или американские доллары. Отправляя Йёргенсона в лучший мир, он наверняка не испытывал к нему недобрых чувств, а может быть, даже скорбел в глубине души, что вынужден убивать столь симпатичного и милого ему человека.

Несчастный случай представлялся Юрбергу самой идеальной версией, тем более что Ковильян находился теперь далеко и арестовать его шведские власти при всем своем желании уже не могли. Зачем же создавать трудности полиции, контрразведке и подбрасывать дурно пахнущую сенсацию вездесущим репортерам? Как говорят русские? Не следует хозяевам самим выносить сор из собственного дома. Это и так сделает их прислуга.

Юрберг положил акт полицейского врача на стол, тщательно вытер носовым платком пальцы, которые только что держали эти исписанные мерзкими фиолетовыми чернилами листы дешевой шероховатой бумаги.

— Барк,— поспешно подсказал судебный медик.

— Итак, господин Барк, вы считаете, что произошел несчастный случай, утопление? — утвердительно сказал Юрберг и увидел боковым зрением, что полицейский комиссар отошел от окна, перед которым он стоял, и одобрительно мотнул своей узкой, как у шотландской овчарки, головой.