Перстень Люцифера

— Правда, из письма Водовозова следует, что они вместе находились в эмиграции во Франции и что господин Решетняк большевик...

Что следовало из письма, Юрберг знал не хуже своего подчиненного.

— Если господину капитану угодно, я побеседую с Водовозовым,— предложил Тегнер.

— О чем? — удивился Юрберг.— Я надеюсь, что мне не нужно вам объяснять, что в Швеции, слава богу, существует тайна переписки и она свято соблюдается всеми государственными чиновниками.

Тегнер улыбнулся и наклонил голову.

— Вы, как всегда, правы, господин капитан. Прикажете приобщить письмо к досье на Ковильяна?

— Вы меня сегодня удивляете своей забывчивостью,— сказал Юрберг.— То вы забыли о существующей в нашей стране тайне переписки, то запамятовали, что шведское почтовое ведомство — лучшее в Европе. У нас, Тегнер, письма никогда не исчезают. Их всегда быстро и аккуратно доставляют адресатам. И я надеюсь, что это письмо не станет печальным исключением из этого прекрасного правила.

— Вы хотите, господин капитан, чтобы ВЧК получила сведения о Ковильяне?

— Нет. Я хочу лишь одного: чтобы шведская почта не ударила лицом в грязь,— объяснил Юрберг.— Что же касается взаимоотношений нашего друга Ковильяна с русскими большевиками, то это их дело. Вас же я попрошу помочь шведской почте отстоять свое реноме в тяжелых условиях мировой войны.

— Я не пожалею для этого никаких усилий,— заверил капитана Тегнер,

— Пожалуйста, господин лейтенант. Я и шведская почта рассчитываем на вашу энергию, патриотизм и изобретательность. Письмо господина Водовозова должно быть доставлено в Петербург так же быстро, как и в мирное время,— сказал Юрберг. А когда лейтенант, щелкнув каблуками, направился к двери, начальник контрразведки остановил его.— Простите, Тегнер, вы случайно не знаете — большевики вешают или расстреливают?

— Расстреливают, господин капитан.

— Жаль,— огорчился Юрберг.— Я предрек Ковильяну быть повешенным. Выходит, я ошибся.

Из всех городов, в которых ему привелось бывать, Ковильян отдавал предпочтение Берлину — неброскому, подтянутому, дисциплинированному. Городу-солдату, который как бы застыл в марше с поднятой и вытянутой ногой — раз-два, левой!

Берлин хорошо знал воинский устав.