Перстень Люцифера

На следующий день владелица дома узнала, что Николай Викентьевич Родзаевский по неотложным делам выехал в Берлин. А в его квартире покуда будет жить кузен из Харькова.

У Родзаевского, правда, никаких родственников в Харькове не имелось, но мадам Борисоглебской знать об этом было совсем не обязательно.

Если бы капитан Юрберг увидел Николая Викентьевича с кляпом во рту и со связанными руками, он бы, наверное, догадался, что письмо из Стокгольма своевременно доставлено по назначению. Но Акселю Юрбергу не пришлось полюбоваться в Киеве этим своеобразным зрелищем.

Между тем, как это уже известно читателю, капитан никогда и ничего не забывал, особенно если происшедшее имело какое-либо отношение к его служебным обязанностям. И лейтенант Тегнер знал об этом лучше, чем кто бы то ни было. Поэтому вопрос шефа, доволен ли работой шведского почтового ведомства господин Водовозов, не застал его врасплох. Он заверил Юрберга, что, насколько ему известно, у Водовозова к почте нет никаких претензий.

— Меня это радует,— сказал Юрберг.

— Адресат Водовозова получил письмо, господин капитан. Так же быстро, как в довоенное время.

— А у Водовозова есть этому подтверждение?

Разговор этот происходил не в кабинете капитана Юрберга, а в знаменитых банях на Стюрегатан, которые были чем-то вроде клуба для избранных и издавна считались одной из достопримечательностей шведской столицы. Юрберг шутил, что здесь вместе с потом уходят все заботы, а душ возвращает молодость.

— Господин Водовозов получил письмо от госпожи Решетняк.

— Очень интересно. И вы, конечно, догадываетесь о его содержании.

— С достаточной мерой точности.

— Надеюсь, надеюсь. И что же она, по вашим предположениям, пишет?

— Она пишет, что муж ее в данное время, к сожалению, отсутствует, но сведения, сообщенные господином Водовозовым, переданы людям, которые распорядятся ими самым наилучшим образом.

— А вы, разумеется, считаете, что наилучшим образом этими сведениями могут распорядиться только петроградские чекисты?

— Да, точно так же, как и вы, господин капитан.

Юрберг расхохотался.

— Браво, лейтенант! Если когда-нибудь мне вас назовут, как инициатора создания шведской большевистской партии, я не удивлюсь.

— Вы меня переоцениваете, господин капитан.