Первая леди для Президента

Но не просто будет…он же не муж тебе?

Вся краска к щекам прилила.

– Та ладно, краснеет она. Муж, не муж. Какая разница. Здесь они все теперь мужья. Работать где будешь?

– Языки знаю. Английский, французский, испанский.

– Ну такое…кому оно здесь надо в этой мухосрани. Шить могешь?

– Могу. Мама когда-то научила. И шить, и кроить могу, и эскизы делать.

– О-о-о, отлично. Я тебя на швейную фабрику засуну. Я там на кухне работаю. Григорьевне с Остапычем в цех. Возьмут за милую душу. Девчонок в школу оформим, малого в сад.

Ничего. В этой мухосрани не так все и паршиво. Жизнь закипит. Вот увидишь. Выше нос. За что сидит твой?

– Вот вы, молодежь, ни хрена не знаете, а от статьи зависит – дадут свиданку или нет. Если он людоед какой-то, хрен вам, а не свиданка.

– Не людоед…наверное.

– Ясно. Имя мне потом скажешь, я сама все узнаю. Вот любовь зла, полюбишь и козла.

Она чай допила, пристроилась на нижней полке и очень скоро уснула. А я не могла уснуть. Смотрела, как поезд едет, то укрывала девочек, то малыша своего.

Утром на остановке Валя сбегала на перрон, притащила тортик и лимонад. Она вообще какая-то очень подвижная была. Везде бегала, со всеми дружила, со всеми о чем-то договаривалась. Тортик ей какой-то знакомый подогнал, а лимонад в кафе выкупила за копейки.

– Моего везде знают. Он у меня известный. Думаю, ты не в курсе…потом все узнаешь и разбираться будешь.

Дорога заняла около трех дней. Долго простояли на одном из вокзалов, потом пересаживались на другой поезд.

Если бы не Валя, могли и не попасть. Она и билеты достала, и всех растолкала.

Ей даже удалось для нас выбить купе в начале вагона.

– В самом жирном месте. – сказала она и рассмеялась.

Когда в город приехали, я поняла, что городом это место назвать можно с огромной натяжкой. Высоток нет, максимум трехэтажки и частные старые домики. Покосившиеся заборы.

Нас довез в село какой-то мужик, который встречал Валю.

Оказалось, это тот самый Остапыч с фабрики. Мы доехали на его жигулях до двухэтажного дома.

– Так. Пошли со мной. Сейчас расселишься. Ключи у меня есть, а завтра я обо всем договорюсь. Все равно там никто не живет. Григорьевна померла год назад, ее дочка с мужем уехала поближе к цивилизации. А тут и холодильник есть, и стиралка. Все осталось после Григорьевны, царствие ей небесное. Идем.

– Неудобно как-то. Чужая квартира и…

– Неудобно ей.