Первая леди для Президента

В их лицеях никогда бы никто и не посмел обидеть.

– Скажи мне, кто это, и мы разберемся.

Наконец-то подняла заплаканное лицо, и у меня от жалости сердце сжалось. Как же она похожа на Петра. Как две капли воды. На Петра и на моего Льдинку.

– Надо. Ты понимаешь, один раз позволишь и навсегда останешься изгоем, навсегда будешь жертвой.

– У нас такого не было!

И на меня смотрит огромными синими глазами. Я рывком ее обняла и к себе прижала. Не представляю, что они сейчас переживают. После роскоши, после лицея для вип персон, после того как охрана по пятам и слуги.

А теперь школа для детей зеков.

– Ты должна за себя постоять. Иначе это не прекратится. Или позволь, я схожу в школу.

– НЕТ! Я сама разберусь.

– А Лиза? Ты ей говорила?

– Нет…ей своих проблем хватает…Марин…а когда мы увидим папу?

Выдохнула и поцеловала ее в макушку.

– Скоро, моя хорошая. Очень скоро. Я над этим работаю. Увидишь обязательно. Идем домой. Ужинать будем. Я пельмени купила.

– Пельмениии, ураааа!

Да, они полюбили пельмени.

Никогда раньше не ели. Самые обычные магазинные с майонезом и черным перцем. Уплетали за обе щеки с соленым огурцом и запивали компотом из мороженных ягод.

– И я ужасно соскучилась по Челсиии. Пойду с ней погуляю.

Моя любовь к ним была особенной – и сестринской, и материнской одновременно. Какая странная ирония судьбы. Они мне и сестры, и приемные дочери…дочери мужчины, которого я люблю.

Утром Вали на месте не оказалось. На фабрике что-то произошло, и ее вызвали пораньше.

Вместо нее открыла ее дочка. Заспанная и взъерошенная. В ночную смену отработала, а я ее разбудила.

– Мамы нет. ЕЕ вызвали. Сказала, чтоб вы сделали все, как она велела.

Я кивнула и потрепала девушку по щеке.

– Все хорошо. Ей у нас нравится.

– Я знаю. Видела вас по вечерам и по утрам с ней. Она такая счастливая. А мне…мне до сих пор так стыдно, что я… что я не помешала. Но он, вы понимаете, он хороший. Он… он сорвался. Из-за зрения, из-за проблем. Его в армию призывают, и белый билет не помогает.

– В город В поехал, к бабушке. Я…это… я к нему поеду, Марин.

– Смотри, это твое дело. Твоя жизнь. Не мне тебе рассказывать, кого любить и как жить. Но если человек бьет собаку, он и тебя может ударить.

– Мама тоже так говорит. Но я-то его знаю. Он меня никогда не обижал. Ухаживал, берег. Когда я в больнице лежала, со мной у постели сидел.

– Не знаю…это ты смотри. Тебе виднее, с кем жить, и что прощать.