Первая леди для Президента

К тем, чьи мужья там…за решеткой, и они могут прийти к ним, могут передать передачу, могут просто знать, что они живы. А я…я не успела выйти замуж и стала вдовой. Не успела нарадоваться и надышаться своим счастьем.

Валя, соседи, Лариса Николаевна смотрели на меня с сочувствием, а я даже не замечала их взглядов, и что мне тих сочувствие, если я сама больше не дышу, не живу, не существую.

Мне отдали его вещи. Все, что принадлежало ему и сохранило его запах, и я закрылась с ними в комнате, зарылась в них лицом, обняла обеими руками.

Мой Айсберг…куда ты ушел от меня? Где теперь бродит твоя душа? Если бы я последовала за тобой, смогла бы я найти тебя там? Ты всегда говорил, что такие попадают только в ад, и для тебя там уготован самый просторный котел с кипящим маслом…Я могу стать такой же грешницей, как и ты, я хочу в этот твой котел, хочу гореть в кипящем масле вместе с тобой. Пусть наше наказание за грехи будет общим. Что ты наделал? Ты ведь устроил для меня ад на земле, ты ведь содрал с меня кожу живьем и оставил умирать вечно, бесконечно рыдать от боли.

Я сидела с его вещами днями, неделями. Я перестала работать, перестала смотреть за собой и теперь скорее напоминала неухоженную алкоголичку со свалявшимися волосами в неопрятной одежде, не принимавшую ванную больше месяца, а то и двух. Когда никто не слышал, я скулила как раненая собака над его одеждой, которую тоже не давала стирать, замотавшись в его свитер, я сидела в нем, подобрав под себя ноги, и разговаривала…то ли с ним, то ли сама с собой.

Дети немного могли меня растормошить, заставить говорить, даже улыбнуться уголком рта. Но ненадолго. Я не переставала гладить свитер и уходить целиком в себя и свои воспоминания. У меня появилось желание умереть. Я ничего не могла с ним сделать. Даже осознание и понимание, что на мне дети, что на мне такая ответственность, не отнимало этого ощущения…этой адской муки, когда только смерть кажется избавлением.

Меня могут не понять или осудить, но я не вытягивала эти страдания, я не справлялась. По вечерам читала сказки и пела песенки Льдинке, а по ночам представляла, как ухожу…навечно, и боль отпускает мою душу и мое сердце.

Валя пообещала, что договорится, и меня впустят на тюремное кладбище и дадут проведать могилу. Я жила этим днем, этой минутой, когда мне дадут побывать там. Надеялась, что станет немножко легче.