Первая леди для Президента

Лариса Николаевна взяла меня за руку и вдруг замерла…большой палец нащупал множественные порезы у сгиба локтя. Она посмотрела на меня через зеркало, а я отвела взгляд, успев перехватить выражение боли на ее лице. Непонимания – почему.

– Смерть – это не конец, Марина. Смерть – это разлука. ЕЕ нужно вытерпеть, к ней со временем привыкаешь. Любимые продолжают жить в нашем сердце, разуме, воспоминаниях. Но причиняя себе боль, мы причиняем ее и им…

– Иногда физическая очень умело глушит душевную…

– Тебе надо пойти к психологу.

– Мне ничего не надо. Я справляюсь.

– В таком состоянии невозможно вынашивать малыша. Подумай хотя бы о нем.

– Только о нем и думаю. Если бы не он…

– Но у тебя есть еще дети.

– Я знаю… знаю…просто иногда боль настолько невыносима, что я не могу терпеть.

– А если Лиза увидит вот это? Или Аня!

Ткнула пальцем в изрезанную руку.

– Это же пример девочкам. Это…

– Это возможность не сойти с ума. Прошу тебя, не надо сейчас. Ладно? У нас праздник, и пусть девочки ничего не почувствуют.

– Угу…совсем ничего. Особенно если учесть, что ты в черном каждый день и никогда не снимаешь платок. Хотя бы сегодня оделась бы по-другому.

– Какая разница, в чем я? Главное, что это я и что я рядом с ней в такой день.

– Марина…да, мужчину терять больно, но ребенка терять еще больнее. Когда теряешь часть себя, свою кровь и плоть…то, что растил и лелеял. Я прошла через это. Прошла и выстояла. Ради моей дочери. Потому что она не хотела бы видеть меня мертвой.

– Нет, – отрицательно качнула головой, – не отпущу. Пока я жива, я буду крепко держать его рядом. И если у него не выйдет попасть ни в рай, ни в ад, пусть застрянет между мирами. Пусть ходит там и сводит меня с ума.

– Ты терзаешь его душу. Чем сильнее мы скорбим, тем тяжелее душе на том свете.

– Пусть его душа обливается кровью, как и моя! Это он сделал с нами! Он! Зачем было бежать? Зачем было так рисковать? Можно было…можно было там.

– Ты терзаешь его прах…это эгоистично.

Я засмеялась. Разве мы не говорим о человеке, который вернул смертную казнь? Или не говорим о человеке, который подписывал приказы, после которых умирали сотни, а то и тысячи. Мы говорим о самом дьяволе на земле.