Первая мишень

Тем более что и время было позднее.

Возвращаясь домой, Гуров выстроил три возможных версии происходящего с Алиевым. Во-первых, он не исключил возможность участия в бандитских нападениях московских националистов. И если бы удалось выяснить, почему именно Алиева они выбрали первой мишенью для своей мести, то это очень сильно помогло бы сыщику в раскрытии последних бандитских нападений. Но, к сожалению, пока это было невозможно.

Во-вторых, Гуров учитывал вероятность того, что Алиев не сказал ему всей правды.

Судя по тому, как действовали преступники, они очень многое знали о жизни и повадках бизнесмена. А это могло говорить о наличии среди его близких очень сильного и опасного врага.

Ну и возможности бандитских разборок сыщик исключить не мог. Даже если Алиев не лгал, утверждая, что его «крыша» очень влиятельная в московских преступных кругах и с этой стороны ему угрожать ничто не может, уверенности в подобных утверждениях у Гурова не было. Алиев мог просто не знать о каких-либо неприятностях, возникших у его покровителей.

И «наезды» на него тогда были вполне очевидным началом новой криминальной войны.

Все три версии следовало проверить с максимальной тщательностью. Но это завтра! Раздевшись в прихожей и поцеловав Марию, как всегда, ожидавшую его возвращения, Гуров отказался от ужина и ушел спать. Утро вечера мудренее!..

Утром Орлов вызвал к себе Гурова, Крячко и Вадима Леонченко. Не особо стесняясь в выражениях, генерал устроил им такой разгон, что, наверное, его грозный рык было слышно даже в самых отдаленных уголках главка.

По крайней мере, у Верочки, секретарши Орлова, должны были просто уши вспухнуть от мата, доносившегося в приемную сквозь тяжелую дверь кабинета.

– Оперативники, мать вашу! Гении доморощенные, – орал генерал, восседая во главе стола. – Куры вы ощипанные, а не опера. Один преступника из-под носа упускает, испугавшись паршивого автомата. Второй шляется весь день, хрен знает где.

Причем без малейшего результата. А третий и вовсе непонятно чем занимается, – Орлов повернулся к побледневшему как мел Леонченко. – Где ты весь день шлялся? Почему отчет у меня на столе не лежит?

– Извините, господин генерал-лейтенант, – Леонченко еще не успел и рта раскрыть, как за него вступился Гуров:

– Капитан входит в мою оперативную группу и подчиняется непосредственно мне, а не вам. И отчет обязан подавать только мне.