Первая мишень

В общем, за исключением одного совпадения с черным «Опелем», парень для следствия интереса не представлял. Алиби на время похищения у него было железное, никаких признаков болезни легких у Шутова не было, да и в компьютерах он был полным «чайником».

Теперь Леонченко ничего не оставалось, как прочитать парню лекцию о том, как нужно вести себя по отношению к соседям, и выписать повестку на завтрашний день, сославшись на то, что на каждое заявление граждан, пусть даже самое бредовое, милиция обязана реагировать.

И теперь, после приватного разговора, следует просто официально оформить ответ на жалобу Топоровой, закрепив его протоколом, согласно букве закона. Шутов без возражений расписался в получении повестки и, проводив капитана до дверей, простился. И Леонченко, вздохнув облегченно, с чувством выполненного долга отправился в главк. Отчитываться перед Гуровым.

Алиев с сыном весь день не покидал палаты жены. Женщина перенесла сильнейшее потрясение, и ее ужасала сама мысль о том, что она останется в палате одна.

В каждой тени, за каждой занавеской ей мерещились люди в черных масках. Она словно наяву ощущала вновь и вновь, как холодное лезвие ножа ползет по ее телу, разрезая все ее белье. И, как только муж пытался выйти из палаты, женщина впадала в истерику. Даже охрана из двух милиционеров у двери не убеждала ее в собственной безопасности.

Алиев нервничал и костерил на всех знакомых ему языках бандитов и ментов в придачу. Он, естественно, не мог оставить жену в таком состоянии и десятилетнего перепуганного мальчугана вместе с ней.

Срывались деловые встречи, ломался отлаженный график работы. Да что там! Рушился весь уклад жизни бизнесмена, а он ничего не мог предпринять. Ему, как трусливой бабе, оставалось только сидеть и ждать, когда наглый полковник из главка найдет преступников.

Алиев несколько раз звонил в министерство своему покровителю Глущенко, чтобы узнать последние новости о розыске бандитов. Однако заместитель министра, который, казалось, нервничал не меньше бизнесмена, не мог сказать ничего утешительного.

Дело не трогалось с мертвой точки, и, несмотря на то что в плане «Перехват» было задействовано множество сотрудников милиции, даже машину похитителей найти не удавалось.

Алиев нервничал и горел жаждой мести. Он срывал свое зло на медсестрах и врачах, посещавших пострадавшую женщину в ее палате. И перестал беситься только тогда, когда доктора убедили его принять успокоительное.