Первая кровь

Ненавидел, когда ему ставили условия, и благородный рыцарь Ланс Хименес, к счастью для себя, имел инстинкт самосохранения, чтобы прислушаться к нему. Он встал и после недолгих колебаний, молча направился к выходу, где за дверью его ждала охрана.

– Ты могла бы присоединиться к нам, детка, – сказал Тео, уставившись на тень, которая отделилась от стены веранды и открыла стеклянную дверь, заходя внутрь.

– Ты поможешь им! – потребовала Эвелин, подходя к нему и вставая напротив.

Она все еще была в его футболке и если бы не ее дерзкий тон, Тео успокоил бы ее, но упрямая малышка в очередной раз нарывалась на то, чтобы ей преподали урок правильного поведения.

Дернув за запястье, мужчина шлепнул Эвелин ладонью по голому бедру, вызвав возмущенный вскрик, и затащил к себе на колени, заставляя оседлать себя и удерживая крепкой хваткой рук на затылке и талии.

– Отпусти! – царапая его плечи острыми ноготками, прошипела несносная девчонка.

Он дернул ее за волосы, заставляя запрокинуть голову и смотреть в свои глаза.

– Прекрати, Эвелин! Тебе уже пора понять, что меня невозможно заставить что-то сделать. Будь ты умнее, то, как и большинство женщин, добилась бы своего лаской и проявлением уважения.

– Я не собираюсь быть безвольной игрушкой в твоих руках! – не прекращая попыток вырваться, возразила она. – Уважение должно быть взаимным, Тео! Я – жена, а не одна из твоих солдат.

– Разве я не уважаю тебя, детка? Я прислушиваюсь к твоим желаниям, не наказываю тебя за дерзость и всего лишь прошу считаться со мной.

Эвелин прожгла его негодующим взглядом и поджала аппетитные губки, все еще сопротивляясь и пытаясь отстраниться. Однако, она не пыталась всерьез, ведь Тео знал о ее способностях, которые она почему-то и не думала применять, всего лишь отпихивая его руки и ерзая в попытке получить больше пространства.

Тео достаточно изучил ее, чтобы понять, что в ней играет гордость и именно она не дает признать свою неправоту. Маленькая гордячка не умела просить и считала это унизительным для себя теперь, когда уже не находилась в положении заложницы и знала, что он ее не убьет.

– Давай, моя грозная королева, попроси меня, как положено, – поддразнил он ее, кусая за острый подбородок.