Первая кровь

Линни похитили из дома, из моей комнаты, где она спала, в то время, как похитителям нужна была  я, а я в это время отсиживалась на нашем ранчо в Техасе, чтобы дать ей возможность пожить настоящей жизнью. За нее не просили выкуп. Не ставили условий. Те люди пришли с намерением убить и они сделали это. Ей выстрелили прямо в сердце. У Линни не было шансов выжить.

Она всхлипнула, снова отворачиваясь и вытирая слезы яростными движениями ладоней. В его груди поселился ледяной холод, потому что, на какой-то миг, ее горе выглядело неподдельным.

Тео не хотел ей верить, но настойчивый голос в его голове утверждал, что невозможно пережить пулю в сердце. А он точно выстрелил в сердце той девчонке с сумасшедшим взглядом.

– Как видишь, не только ты желаешь моей смерти, – снова беря себя в руки, сказала она, смотря ему в глаза. – К угрозе со стороны врагов папы добавилась еще и угроза со стороны моего жениха. Но я не буду больше умолять тебя о милосердии. Таким, как ты, это чувство не знакомо.

Я лишь надеюсь, что папа заставит тебя очень страдать, когда найдет. Потому что он найдет. Тебе нигде не скрыться от него, в какое бы Богом забытое место ты не уехал. А после смерти, ты будешь вечно гореть в аду за свои поступки, Тео Гвидиче!

– Я не верю в ад и рай, – сказал он, не выдавая своих сомнений относительно ее истории.

Тео собирался все проверить самым тщательным образом.

Девчонка поймала его взгляд и долго удерживала его, а потом резко встала и начала собирать посуду со стола.

Мужчина тоже встал и направился в свою комнату, когда она остановила его.

– Есть еще кое-что, – раздался ее голос за спиной.

Он обернулся и увидел, как она снимает футболку, полностью оголяя торс. В любое другое время, он сосредоточился бы на ее сиськах, которые выглядели аппетитно округлыми и полными, но, в данный момент, взгляд Тео застыл на длинном багровом шраме, рассекающим ее грудину прямо между этими прекрасными сиськами. Девчонка подошла, расправив плечи и совершенно не стесняясь своей наготы, и, встала перед ним, глядя с вызовом, словно ожидая от него отвращения и брезгливости, что было бы нормальной реакцией для многих.

– Когда в следующий раз захочешь трахнуть меня, лучше оставь на мне футболку. Я уже не такая красивая, как раньше.

Подняв руку, Тео обвел кончиком пальца всю длину шрама и она, вздрогнув, отшатнулась.

– Мое любимое времяпровождение – кромсать и ломать людей, детка, – сказал он спокойно.