Первая кровь

Но смех, против его воли, рвался из груди и Тео совершенно не нравились звучавшие в нем нотки отчаяния.

* * *Тео привел себя в порядок и позаимствовал рубашку брата из гардероба в спальной зоне самолета. Зафиксировал плечо, прежде чем надеть ее. Причесался. Даже побрился. Кровотечение из носа остановилось, но он припух и покраснел. Не очень красивое зрелище, спасибо одной злющей тигрице.

Позвонив и назначив место встречи Терехову, он вернулся в салон и сел напротив Эвелин. Она отказалась от ужина, но он с удовольствием съел свою порцию, не забыв пофлиртовать со стюардессой.

К тому времени, как самолет приземлился в Нью-Йорке, Эвелин находилась на грани срыва, это было видно по ее дикому, мечущемуся взгляду. Тео же, напротив, чувствовал лишь благословенное спокойствие. Он не мог дождаться, когда, наконец, предстанет перед Викензо. Конечно, перед этим нужно встретиться с Тереховым и забрать у него Виви, но, как только его сестра окажется в безопасности, придет время, наконец, выложить все карты на стол.

Тео не хотел убегать. Не собирался позволять брату убить себя. Викензо ждал большой сюрприз, если он надеялся на послушание. Потому что не имел больше прав. Ни на Фамилью, ни на активы их семьи. В отличие от Тео.

Пришла пора, наконец, взять на себя ответственность за то, что принадлежало ему. По-настоящему принять, по собственному желанию, а не из необходимости. И Тео был готов к этому.

– Я выйду замуж за Виктора, если вернусь, – внезапно подала голос девчонка, пока они ехали в машине, которую прислал один из его шпионов.

Они успели раньше, чем конвой, присланный Викензо, пришел за ними.

– Я знаю, – безэмоционально ответил он.

– Это навсегда, Тео. До его или моей смерти. Не будет развода. Не будет других мужчин.

– Еще не вышла замуж, а уже мечтаешь о других? – усмехнулся он.

Эвелин посмотрела на него, как на предателя. Какое право она имела на это? Он был ее похитителем. И только.

– Почему ты такой? – отчаянно спросила она.

Тео окинул ее бледное личико долгим взглядом, пытаясь увидеть, притворство это или она действительно что-то чувствует, и отвернулся, так и не поняв.

– Нет ответа на этот вопрос, Эвелин. И не будет.

Она больше ничего не сказала. К тому моменту, как они подъехали к бару Салли, ее лицо выражало то же безразличие, которое он видел в зеркале каждый день, смотря на себя. Совершенно никаких эмоций.