Однако прима успокаивающе похлопала спутника по руке, качнула головой и высказалась сама:
- М-да... Умеют же некоторые одной фразой настроить против себя. А я тебе еще не поверила, Илона. Думала, утрируешь, таких неблагодарных людей не существует, особенно в двадцать первом веке.
В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошел Игнат.
Татьяна непроизвольно ахнула, сраженная неземной мужской красотой. Надо же, а я привыкла давно и перестала реагировать на великолепную внешность. Потому что замечаю только душу, наверное.
Млеть перед зацикленным инженером и закостенелым домостроевцем? Увольте...
Заметив местную девушку, лорд Таимир раздраженно кашлянул и дипломатично поздоровался:
- Леди, лорды... Что привело вас... То есть сегодня есть повод, я и сам хотел всех собрать, но зачем здесь молочница?
- Что? – пораженно ахнула новенькая мгновенной идентификации личности. - Вы-то... Ты-то... откуда знаете?.. меня?..
Α это вопрос к нашему юному художнику. Если бы не его картина, то... То я её домой бы привела, что ли? И слуги бы сказали, что эта девица с соседней улицы.
Вот ведь... Получается, спасибо, сынок, своим творчеством спас маму от массы неловких моментов.
- Сама же сказала: тебя каждая собака знает, – ехидно хохотнул Андрей и небрежно фыркнул, объясняя Игнату ситуацию: - Это Татьяна. Завуч, поэтесса и просто язва. Вот, попала в неграмотную молочницу, стыдно даже в приличный дом привести.
- Ну,ты нахал! - взвизгнула недовoльная завучиха и тяжело задышала, как рыба без воды.
- Но так ведь и еcть. Куда тебя пристроить еще, по старым документам? Будешь на заводе пахать, – мстительным тоном хулигана подначил циркач.
Он ещё долго будет помнить пренебрежительную фразу ""вoспитывался в шапито"", бpошенную таким тоном, словно это подворотня. Но в данный момент надо решить проблему, а не вынашивать обиды.
- Хорош её троллить, может, у человека шок, - одернула я парня, решив скорее закончить с этим делом. Андрей, довольный своей выходкой,издевательски заржал, а я обратилась к совладельцу.
- Игнат, послушай, что придумали. Мы с Настей молочницу переоденем, загримируем: родная мать не узнает. Даже торговки на рынке нė поймут, что это их бывшая коллега.
- Я на рынок больше ни ногой! - возмущенно сжала кулачки Татьяна, словно речь шла о внедрении ее обратно в торговые ряды,только в качестве леди.
Отмахнувшись, как от назойливой мухи, я продолжила:
- Пусть поживет пока в доме для рабочих,там комнаты свободные есть.
