Где-то посреди ночи дверь открылась, и в камеру вошла огромного роста баба в форме, осветила все лица фонариком и, задержавшись на Маринином, велела негромко:
– На выход!
– Куда ночью-то? – вскинулась Лизочка, но милиционерша цыкнула:
– К стене лицом! И не разговаривать! Вставай, Коваль, чего разлеглась?
Марина встала, не очень понимая, что происходит, натянула сапоги, подобрала волосы, воткнув заново шпильку.
– Встать лицом к стене! – выведя ее из камеры, скомандовала баба, запирая дверь. – Вперед, руки за спину.
"
"Охранница повела ее по каким-то коридорам, и Марина подумала о том, что, если бы пришлось возвращаться одной, она заблудилась бы непременно. Наконец баба остановилась перед какой-то дверью, за которой слышались пьяные голоса. Она втолкнула Марину внутрь и тоже вошла следом. За столом, накрытым газетами, на которых красовались пустые и еще не совсем водочные бутылки и нехитрая закусь, восседали пьяные Гордеенко, капитан, избивший ее, и заместитель прокурора Климов.
– О-па! А вот и наша королева! – пьяно хохотнул Гордеенко.
– Садись, Коваль, выпей с нами!
– Я не пью водку, – спокойно отказалась она, продолжая стоять у двери.
– А, ну, понятно – в падлу тебе с ментами-то остограммиться, вдруг узнает кто – не отмоешься!
– Да не в том дело, она просто нашим обществом брезгует! – встрял Климов, тоже неплохо знавший Марину. – Мы с тобой, Иваныч, недостаточно воспитаны и культурны! Хамы деревенские! А это ж у нас первая леди города, даже круче мэрской жены! Королева дерьма!
Коваль молчала, понимая, что каждое произнесенное слово выйдет ей уже не просто боком, а скорее раком – пьяные мужики непредсказуемы, как мартышки с гранатами.
– Что гляделки пялишь? – не вынес ее взгляда капитан. – Отвернись, а то не выдержу – добавлю!
Вот это точно беспредел – трое здоровых мужиков в погонах среди ночи выдернули из камеры задержанную и глумятся как могут! И не докажешь потом. Марина так и стояла у стены, прислонившись к ней спиной, чтобы не упасть. Капитан подошел вплотную, шатаясь, и положил на лицо свою лапищу, поворачивая голову в сторону:
– Я же сказал – отвернись, курва! – Мотнув головой, Коваль сбросила его руку и тут же получила пощечину.
– Товарищ капитан, не надо! – неожиданно вступилась милиционерша. – Ведь женщина…
– Это, Ольга, не женщина – это сатана в юбке! – заржал Климов. – Не читала, что ли, что в досье на нее написано? Коваль Марина Викторовна, она же – Наковальня, она же – Черная Вдова.
