Первая любовь

Кристина теперь сидела, упираясь коленями в спинку сиденья с двух сторон от его торса, верхом на нем. Митяй не прекращая ни на секунду поцелуя, сдернул с нее куртку, полез лапами под тонкую кофточку, расстегивая ее спереди, добираясь до груди в простеньком ситцевом лифчике в мелкий цветочек.

Кристина, которую раньше так никогда не трогали, ощущала, как кожа буквально плавится от бесцеремонных смелых ласк, и, не в силах сдерживать собственную реакцию тела, изогнулась, еще больше прижимаясь к уже до невозможности возбужденному мужчине.

Она совершенно ничего не соображала, не понимала уже, что он делает с ней, где блуждают его руки, что он вытворяет своими губами с ее шеей, ее грудью, что он бормочет ей в ушко, зарываясь пальцами в уже основательно разворошенную шишку на голове.

Его синие глаза потемнели, и в полумраке салона машины казались совершенно черными, как колодцы, на дне которых не увидишь света звезд.

И Кристина падала, падала, падала в эти черные дыры, сходя с ума от неизведанного прежде наслаждения, извиваясь в его горячих руках, как кошка, требующая ласки.

"Это был конец, омут, из которого она не собиралась выплывать.

Митяю, похоже, не давали покоя ее волосы, потому что он все возвращался к ее прическе, легко перебирая пальцами, разматывая окончательно аккуратную шишку и восхищенно выдыхая, зарываясь уже двумя ладонями в пушистые распущенные пряди.

Чуть помедлил, вглядывась в ее возбужденное, немного испуганное происходящим лицо, открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут Кристина нетерпеливо заерзала у него на коленях, и Митяй, тихо пробормотав какое-то ругательство, опять дернул ее на себя, впиваясь еще безжалостнее в уже порядком распухшие губы.

Кристине было невозможно жарко, от смелых ласк сладко тянуло где-то внизу, неосознанно заставляя ерзать на парне все сильнее, стонать все громче, обхватывать его, шарить беспорядочно неловкими неумелыми руками по телу, расстегивая рубашку, получая невероятное удовольствие от совершенно новых для нее тактильных ощущений.

Она ощущала его возбуждение животом, и уже потянулась пальчиками к ремню на джинсах, но он перехватил ее руки.

– Тебе спать пора, уже поздно, сама же говорила, – голос его был таким хриплым, таким до невозможности возбуждающим, что Кристина не сразу поняла смысл слов.

А когда поняла, когда осознала, что происходит, полыхнула таким пожаром, что от щек, кажется, можно было бумагу поджигать.