Я действительно вот уже месяц, с тех пор как окончательно сошел снег, который у нас иногда лежит чуть не до мая, хожу по заросшему старому городскому кладбищу, пытаясь отыскать хоть какие-то следы плиты с ангелом, упоминавшейся в письме.
Моя находка производит хоть и небольшой, но всё же фурор в музыкально-историческом сообществе. Почерковедческая экспертиза подтверждает, что письмо принадлежало матери композитора, и теперь оно выставляется под стеклом в постоянной экспозиции нашего музея.
Но найти могилу у меня пока не получается.
Вот и теперь брожу в тени вековых раскидистых дубов, сквозь листву которых просвечивает яркое солнце. Здесь тихо, как-то уютно – как ни странно говорить такое о кладбище – и скорее похоже на парк.
– Так и подумал, что успею застать тебя здесь, – старческий, чуть надтреснутый, привычно насмешливый голос вырывает меня из размышлений.
– Иосиф Давидович! – поворачиваюсь и спешу к старику, стоящему на широкой тропе. – Что вы здесь делаете? Вы на такси, надеюсь, добирались, а не на трамвае?! Как чувствуете себя?
– Ай, ну что ты сразу делаешь мне нервы, девочка, – отмахивается профессор.
– Я, конечно, старая развалина, чей земной путь таки подошёл к своему завершению, но не надо делать из меня инвалида!
– Ну что вы опять, как я не знаю… – хмурюсь, предлагая учителю локоть, на который он тяжело опирается. – Антон ведь сказал вам, что…
– Девочка, эти врачи ни в чём не разбираются, – ухмыляется старик. – Поживёшь с моё, тоже поймёшь.
Мы медленно идём по тропинке, пока я не соображаю, что Иосиф Давидович уводит меня от выхода.
– У вас была причина, чтобы прийти сюда? – уточняю с любопытством.
– Естественно, была, – брюзгливо отзывается старик. – Чего бы иначе я тащился в такую даль!
Прикусываю язык и продолжаю подстраиваться под неторопливые шаги, пока Иосиф Давидович не останавливается.
– Сюда, – сворачивает по тропинке, прихотливо вьющейся среди могил, проходит ещё немного, доходит до каменной, позеленевшей от времени и поросшей мхом скамьи и останавливается, тяжело опускаясь на неё.
Оглядываюсь по сторонам. Здесь, в этой части кладбища я ещё не была.
– Алёна, у меня к тебе есть просьба, – тихо начинает учитель, глядя на старый памятник, стоящий сбоку, чуть в стороне.
– Конечно, – отвечаю так же негромко, присаживаясь рядом.
Вглядываюсь в потускневшее изображение женщины на простом каменном прямоугольнике.
– Красивая… – вырывается у меня невольно.
– Очень, – Иосиф Давидович слегка улыбается. – Роза была моей женой.
