Вытаскиваем девайсы и смотрим на экраны.
– Мама? – перевожу взгляд на Антона, и тот вздыхает.
– Бабушка? – зеркалит мой вопрос.
Тут мы вздыхаем оба.
– А я говорила, что весь город уже в курсе, – говорю тоскливо.
– Мы ничего плохого не сделали, – мужчина пожимает плечами, но уже не так уверенно, как вначале."
"– Ну-ну, – ехидно смотрю на него. – Посмотрю я, что тебе матушка твоя скажет.
Его передёргивает.
– Со мной пойдёшь, – объявляет он мне.
– Да с чего бы? Чтоб и мне досталось? – качаю головой. – Нет уж, сам объясняй ей, что случилось.
По дороге вон, можешь розги для себя надрать, у нас как раз ива неподалёку растёт. Или ремня хватит? – шучу язвительно.
– Я уже не в том возрасте, – Антон отворачивается, но я замечаю, что уши у него покраснели. – И вообще, мне только один раз в детстве попало. Ежедневная ругань не в счёт.
– Я в курсе, – не сдержавшись, фыркаю. – За дело тебе попало.
И опять вздыхаю.
С этого началась наша бесконечная вражда. Потому что мы вообще-то дружили… в детском садике.
До того момента, пока Антон не предложил мне сбежать с ним вместе. Это было последнее лето перед школой, и мы оба не горели желанием туда идти – видели всё это изнутри, так как таскались туда регулярно, Антон с мамой, я с бабушкой. Я посчитала, что предложение сбежать – самое то в нашей ситуации, и что это будет невероятно весело и интересно.
Опущу подробности, но нашли нас ночью. Что пережила моя бабуля и родители моего «компаньона», даже представлять боюсь. Влетело нам тогда обоим по первое число, но выпороли только Антона.
После чего дружбе резко пришёл конец.
Что бы я там ни думала себе по поводу того, что он натворил (сейчас, а не в детстве – там-то, положа руку на сердце, я сама была хороша и согласилась на «побег» с энтузиазмом), нам с ним придётся держаться заодно. Предложение-то – вот оно, сделано на весь город. И я сказала «да». Так что вместе будем решать, как из всего этого выпутываться.
И для начала надо взять в союзники мою бабаню.
Антон тем временем напряжённо о чём-то размышляет.
– Слушай, ты права. Матери я сам скажу, – начинает уверенно. – Не хватало ещё, чтобы она начала что-то высказывать…
– … про меня, – печально усмехаюсь, вспомнив один разговор Жанны Вадимовны с моей бабулей. – Это же твоей маме принадлежит историческая фраза: «Не знаю, кто будет женой Антоши, но я ее уже ненавижу!» Нет такой женщины, которую она бы посчитала достойной.
– Мне безразлично, что она там считает, – пожимает плечами мужчина.
