Первая жена (СИ)

Мая вдруг выдает:

— Я не забыла, помню. Поздравляю тебя. Я просто не думала, что тебе нужны мои поздравления, поэтому начала не с того…

— А ты вообще, я смотрю, не думаешь, прежде чем что-то делать. — Эти резкие слова вырываются из меня, хотя я всеми силами стараюсь сдержаться.

— Пожалуйста, послушай! — просит она. — Ты же человек! По-человечески послушай…

О, сколько пафоса в голосе, аж пиздец.

Ну да, ну да, эта песня мне знакома. Артем послушай, Артем будь человеком…

Я долго ее слушал в свое время. Заебался снимать с ушей лапшу.

Впрочем, становится любопытно, что она хочет сказать мне в этот раз.

— Хорошо, я слушаю, — киваю.

Вижу, как на ее лице мелькает облегчение. Она радуется, мать вашу!

— Вот! — говорит Майя и достает из белого пакета, что прижимала к груди, какие-то документы, протягивает мне.

— Что это?

Я даже не трачу время на прочтение шапок документов. Их тут куча, какие-то кардиографии и прочая ересь. Делаю вид, что просматриваю, хотя у самого перед глазами все мельтешит от переизбытка эмоций.

— Выписки из больницы, рекомендации врачей и прочее, — тараторит она. — Здесь все, ты можешь посмотреть, убедиться. Посмотри внимательно, пожалуйста! Это жизненно важно…

Четко чувствую — сейчас будет просить денег.

И она не разочаровывает:

— Не хватает всего трех миллионов…

О как.

Одной миллион на шубу, другой три на нагулянную дочку.

Я им что, банкомат? Как же они меня задолбали.

— Майя, объясни мне по-человечески, почему ты решила попросить денег у меня?

А она вдруг достает фото.

Обычная такая фотография десять на пятнадцать с изображением маленькой русоволосой девчонки, дующей мыльные пузыри. Девочка сама по себе ничего, симпатичная, худая только.

— Ну и? — я вопросительно смотрю на Майю. — Я умилиться сейчас должен? Или что?

А она вдруг говорит:

— Ты разве не видишь, что она — копия ты? Она твоя дочь!

С каким пафосом Майя бросает мне в лицо слова про то, что она растит мою дочку, это надо слышать.

При этом ярко пылает праведным гневом!

Еще бы…

Какой нехороший перед ней сидит мужик.

— Майя, я, по-твоему, дурак? — спрашиваю с деланым спокойствием.

Ведь как раз его-то, треклятого спокойствия, во мне в принципе нет и в помине, стоит ей оказаться рядом. Тем более его не может быть, когда поднята такая тема.

Вижу, как Майе хочется ответить на мой вопрос: «Да».