Первая жена (СИ)

Мне пришлось изрядно потрясти кошельком, чтобы выяснить, где она находится.

Меня до сих пор колбасит от осознания, что Лидия отдала мою дочку в детдом. Как могла? Как совести хватило? Прибил бы суку, честное слово.

Если она узнала про подмену, почему даже не попыталась найти нас, поменять детей? Неужели свой приплод на хрен не нужен?

А впрочем…

Со мной ведь поступили ровно так же. Вот только у моей матери не было такой шикарной отмазы — типа не ее сын. Очень даже ее, но тоже сто лет в обед не сдался.

В детдоме я верил в разное. Что мать сдала меня на время, а потом забыла, где я. Что меня перевели в другое место, а она не смогла отыскать. Что она живет в другом городе, и у нее просто нет возможности меня навещать. Что ее похитили или она болеет и не может обо мне заботиться…

Какие только байки не придумывают дети, чтобы как-то оправдать собственную ненужность.

Я нашел ее, когда повзрослел.

Очень хотелось посмотреть ей в глаза и спросить — зачем, мам? Что во мне такого паршивого, раз ты решила от меня избавиться? Чем не угодил?

А она мазнула по мне равнодушным взглядом, даже не поняла, кто перед ней.

Я представился. Думал, она хоть изобразит интерес, ну или там вину…

А она спросила:

— Че приперся?

Злобно так спросила, с раздражением.

Я тогда задохнулся обидой и ушел.

Ничего хуже она и сказать не могла, разве что на хер меня послала бы еще.

В ней, прямо как в Лидии Лисьевой, напрочь отсутствовал родительский инстинкт.

Самое паршивое, что я — яблоко с той же яблони…

Очень даже вероятно, что я такой же генетический урод, который даже произведя на свет потомство, никакой любви к нему не испытывает.

Я останавливаюсь перед дверью, выкрашенной в коричневый цвет. Кажется, здесь.

Собираюсь зайти и… торможу.

Как последний придурок, пялюсь на стальную ручку двери.

Я стремился сюда как мог. Как только мы с Майей узнали про подмену детей, места себе не находил, пока не узнал, где предполагаемая дочка.

Банально боюсь зайти.

Что если это не она? Или непохожа? Или…

Или я ничего не почувствую к ней, когда увижу. Прямо как к Поле, когда привез их с Майей домой из роддома.

Да у меня в груди здорово так екнуло, когда понял, что мое родное дите где-то там, у чужих людей. Но в то же время сейчас мне сильно не по себе.