Первое, что я вижу

Спустя две секунды любопытство взяло верх над самообладанием, и я, как ребенок в рождественское утро, принялась разрывать оберточную бумагу, под которой меня ждало поразительное произведение искусства, заставившее меня затаить дыхание. На не совсем абстрактной картине, выполненной яркими красками и штрихами, было изображение языка женщины, лакомившейся мороженым. Лица видно не была, да и язык среди ярких всплесков красок и штрихов было довольно трудно различить.

Сексуально. Чувственно. Грубо.

Глядя на картину сквозь пелену слез, я сомкнула веки, пытаясь обуздать эмоции.

«Повесь эту картину так, чтобы можно было видеть ее с кровати. Я купил копию, которую повешу в своей спальне. К. Д.».

О. Мой. Бог. Кто этот мужчина?

Я не знала Кеннеди, но такое ощущение, что я ждала его появления всю свою жизнь. Мое сердце бешено заколотилось, а на лице расплылась широкая улыбка. Мне нужно позвонить ему, чтобы поблагодарить. Набирая номер мобильника, указанный на карточке, я не могла дождаться, когда услышу его голос.

— Кеннеди, — ответили мне на другом конце линии после первого гудка.

— О, Кеннеди, привет. Это Хоуп Йорк.

Боже, почему я такая дурочка? Мне пришлось назвать свои имя и фамилию мужчине, которого я поцеловала вчера вечером и который сегодня прислал мне удивительный подарок. Я внутренне съежилась от своей неуверенности.

— Надеюсь, ты благополучно добралась до дома? — В его голосе слышалась улыбка.

— Да, конечно. Было мило с твоей стороны послать Чарльза и… твой подарок, он удивительный.

— Рад, что тебе понравилось. Мне тоже показалось, что полотно красиво. Но оно даже близко не стояло с картиной, которую я лично наблюдал вчера вечером. — Я уже собиралась поблагодарить мужчину, но его низкий голос прервал мои размышления. — Чарльз сказал мне, что твоя подруга попросила довезти тебя до клуба.

— Эмм… да, я не хотела его просить об этом. Просто так получилось.

Услышав бархатный звук низкого голоса и смеха Кеннеди, я почувствовала облегчение из-за отсутствия возражений с его стороны насчет того, что я использую его великодушие в своих интересах.

— Хоуп, я не хочу, чтобы сегодня вечером ты шла в клуб. Мне хочется, чтобы ты осталась дома и мастурбировала, думая обо мне.

Боже. Даже по телефону этот мужчина мог заставить мои соски затвердеть. На несколько минут между нами повисло молчание. Если бы кто-то другой сказал мне нечто подобное, я была бы возмущена.