Онлайн-библиотека книг
А я… в дверь вошла, как… как всегда.
— Неправда, — оборвала Инна, — что значит «всегда»? Я первый раз в жизни вас вижу!
— Ну конечно, — растерянно забормотала девчушка, — я еще только неделю работаю, и меня сегодня в первый раз к вам направили… Вот ключи дали… я убираюсь. На втором этаже я уже… а тут только собралась пылесосить, как вы пришли и…
— И что?
— Я не успела… хотела предупредить, что я тут, но вы прошли, а когда вы дверь открывали, я не слыхала, пыль вытирала… вот туточки и тамочки… под столом.
— Тамочки под столом, — повторила Инна.
— Инна Васильевна, — негромко позвал из прихожей Осип, — ты одна или не одна?
— У нас новая горничная, — объявила Инна во весь голос, чтобы Осип услышал. — Я с ней разговариваю.
Что-то все время казалось ей странным, хотя девчушка была мила и вполне натурально оправдывалась, да еще как-то так, что очень хотелось верить, утешать ее, просить извинения за слишком резкий тон и даже гладить по голове.
Что такого странного? Ничего странного вроде бы нет.
Девчушка пошевелилась, моргнула и снова уставилась Инне в лицо умоляющими и правдивыми «до ужаса» глазами. Шнур от пылесоса она держала у груди, стискивала кулачки.
— Извините меня, — все-таки сказала Инна, — продолжайте, пожалуйста.
И вышла из кабинета, но двери закрывать не стала. Осип из прихожей кивнул вопросительно, снизу вверх. Инна в ответ пожала плечами.
— Ты чай будешь, Осип Савельич? — спросила недовольно.
От чая Осип отказался.
— Тогда езжай домой, а часам к девяти я тебя жду.
Осип пробормотал что-то невнятное в том смысле, что чего это его домой отправляют, нечего ему там делать, телевизор, что ли, смотреть, он лучше тут!.. И как это Инна Васильна на губернаторскую дачу попадет, если он, Осип, телевизор смотреть поедет?!
— Ты же прекрасно знаешь, что его дача за соседним забором. Я все равно на машине не поеду, я в калитку пойду!
Осип, очень озабоченный ее статусом — даже не столько статусом как таковым, сколько его внешними проявлениями, — объявил, что так идти нельзя, а надо непременно ехать.
— Двадцать метров ехать?!
Осип замолчал и засопел — он всегда сопел, когда не соглашался, но «из деликатности» не высказывался вслух.
Инна послушала его сопение, ничего не сказала — все равно на машине она не поедет, куда еще ехать вдоль забора, курам на смех! — и заварила чай.
На черный у нее аллергия — начинают чесаться глаза и неудержимо хочется чихать.
