Онлайн-библиотека книг
Если мог, тогда понятно, почему он так старается от нее избавиться, сплавить на подготовку какого-то праздника, который ни за каким чертом никому не нужен, и ни слова не говорит о будущей работе. Если нет, тогда весь разговор — от первого до последнего слова — какая-то чепуха, ерунда и есть что-то, чего Якушев очень боится, и это «что-то» связано с ней, с Инной. Потому он и хлопочет, чтоб она занялась чем-нибудь бессмысленным, но требующим непрерывных усилий.
Вчера по дороге с кладбища, когда Якушев ей звонил, никакого Александра Петровича не было на горизонте, а встреча тем не менее была назначена.
— Мы на тебя надеемся, — заявил Якушев довольным голосом, не уточняя, кто эти самые «мы». — Приступай. Докладывать будешь лично мне. Деньги перечислим, думаю, тут ни у кого возражений не возникнет.
У Инны уже возникла целая куча возражений, но за годы работы «начальником» она усвоила, что все свои возражения надо сначала тщательно просчитать и выверить, иначе никто и никогда не станет тебя слушать.
— План когда будет готов, покажешь мне, я посмотрю и подпишу. Да, Инна Васильна, и повод… — на столе перед ним зазвонил телефон, и Инна, которая все время ждала именно этого, стиснула в кулаке карандаш, чувствуя ладонью его гладкие грани, — повод ты придумай… позабористей, так чтобы все — у-ух! Слушаю, Якушев.
Он слушал всего несколько секунд.
— Господи Иисусе, — выговорил он. Инна крепче стиснула карандаш. — Любовь Ивановна… умерла.
Он еще посидел, потом неловко вылез из-за стола и побежал по кабинету, по которому следовало ходить важно, значительно, неторопливо, и оттого бегущий выглядел дико и страшно, как будто началась война.
— Сергей Ильич!..
— Потом, все потом! Видишь, беда за бедой…
* * *К обеду неопределенные слухи и догадки, сгущавшиеся в курилках и кабинетах, оформились и приобрели статус «официального сообщения».
Экстренный выпуск.
В дверь сунулся помощник.
— Инна Васильевна, новости.
— Да, Юра, я вижу.
Лучше бы ей не видеть.
