Онлайн-библиотека книг
Тогда она по очереди перевернула все газетные полотнища и стала читать от двери до стены, и опять ничего ни странного, ни подозрительного.
Тогда она еще поизучала синие чернильные закорючки, сплетенные в ее фамилию. Зачем-то покойный Мухин сплетал их, зачем-то Любовь Ивановна притащила их в квартиру сына-алкоголика, зачем-то она назначила Инне встречу именно в этой квартире, хотя до этого велела приходить в другую квартиру, в свою!
Почему Любовь Ивановна передумала?
Инна задумчиво села прямо на газеты, как давеча кошка Джина.
Испугалась чего-то?..
Наверное. И даже скорее всего — ведь потом случилось то, что случилось, почти на глазах у Инны.
Она поднялась с газет, вышла в коридор, походила, вернулась и посмотрела. Опять походила и опять посмотрела.
Ей было страшно и холодно, зря Аделаида уменьшила отопление.
Что в этих газетах такого ужасающе важного? Гастроли Витаса в Омске, которые давно закончились, если вообще состоялись? Похищенное чучело медведя? Семейная драка пенсионеров?
Остальная информация была в том же духе.
Тогда что? Что?!
Она ходила и думала, думала и ходила.
За окнами быстро и безнадежно темнело, и Инна, проходя мимо выключателя, зажигала и гасила свет. Когда свет зажигался, окна как будто чернели и проваливались, а когда гас — начинали синеть.
Что еще может быть в старых газетах, кроме никому не нужных историй и фамилий журналистов?
Ничего.
Проходя мимо выключателя, она опять зажгла свет и посмотрела на газетное поле.
Фамилии?.. Фамилии журналистов?!
«Ты, Инна Васильевна, всех журналистов знаешь…»
«Ты, Инна Васильевна, прессу попридержи…»
Она бросилась на колени и проворно поползла, считывая фамилии. Их было много — разных, знакомых и незнакомых, московских и местных.
Инна знала, что, как правило, номер делают три человека, ну, в крайнем случае пять, а два десятка имен — вольные фантазии на тему собственного имени, или никак не связанные с собственным именем, или просто стеб.
