— Но, если он начинает свое правление с убийств, наш долг помешать ему. Я тоже защищал Верна, но теперь я начинаю сомневаться в его невиновности.
Лорд Патриэль сделал по комнате новый круг.
— Значит, ты поверил ему? — совсем невежливо указал на Нэйтана пальцем.
— Стойте, — возмутился Нэйт. — Мы это уже проходили. Я не лгу. Мы это обсудили и решили считать воспоминания лошади. То, что лошадь мертва, не моя вина.
— Он прав, — согласился Жорес. Они с Нэйтаном обменялись понимающими взглядами.
Дядя Эрика нравился ему гораздо больше отца.
После еще одного круга лорд Патриэль тяжело опустился в пустующее кресло и вперился в Нэйтана взглядом.
— Я говорил с лордом Корвином, — сообщил он, — по поводу принципа действия магических свечей.
— Очень интересно, — холодно улыбнулся Нэйт.
— Он сказал, что изначально магсвечи были изобретены только для клятв на будущее: «если я не сделаю так-то и так-то, то умру страшной смертью». Все клятвы на прошлое и настоящее — уже самодеятельность, и нет стопроцентной гарантии, что свеча таки покарает лжеца.
Эрик удивленно распахнул глаза, подался вперед.
— Нэйт, это правда?
Лорд Патриэль воздел глаза к потолку.
— Я говорю, что сказал мне Придворный маг, а ты переспрашиваешь. Тебе-то откуда знать тонкости магических предметов?
Эрик вздрогнул, будто его отхлестали по щекам. Заиграли желваки, но он сдержался. Похоже, в разговорах с отцом он привык сдерживаться.
Нэйт сцепил зубы.
— Полагаю, — медленно произнес он. — Ваш сын понимал бы больше, если бы вы сочли за труд его обучать.
— И, не обращая внимания на побледневшего от гнева главу семейства, ответил Эрику: — Да, это правда. Теоретически я смог бы вчера солгать, когда поклялся, что не шпион и не заговорщик.
— Но ты ведь не лгал! — без вопросительной интонации. — Отец, дядя, мы встретились случайно, это я уговорил Нэйта ехать в столицу, он был против.
Надо же, Эрик действительно ему верил и даже был готов отстаивать его честность перед отцом.
— Я верю, — сказал Жорес и развел руками, когда Патриэль повернулся к нему.
— Тодеус Колшер — слюнтяй и слабак. Он готов был целовать ступени, по которым прошла леди Найлеро. Он бы ее не убил, скорее сам бы выбросился из окна, чем обидел предмет своего обожания. Так что история темная.
— Это не повод обвинять Верна, — не сдавался старший Финистер.
— Вчера ты согласился с тем, что обвинение может иметь под собой почву.
— Вчера вы обещали мне допросить лошадь, — напомнил тот.
