Первый паладин

Замки, дворцы, величественные сооружения возводятся простыми людьми по желанию сильных мира сего. Люди возлагают на алтарь чужого величия свои силы и здоровье, меся руками бурую глину и таская камни, дабы увековечить чужое величие. У вас, эльфов, всё устроено иначе. Вы живете общинами, где жизнь каждого важна. У людей судьба отдельного крестьянина, зачастую, мало кого волнует. Поэтому маленьких людей постоянно и используют для создания чего-то большего, чем они сами.

– Это как-то… грустно.

– Возможно. Но давай взглянем на ситуацию с другого ракурса. Ты правильно заметила, жизнь отдельного человека коротка. Но объединяя силы и жертвуя интересами отдельного человека, люди создают нечто величественное, что переживает и их самих и даже их потомков. Конечно, в основном все заслуги присваивает себе тот, кто всего-лишь приказал или проспонсировал возведение очередного сооружения. Но, когда-нибудь, более цивилизованные потомки этих людей, прошедшие столетия развития, смогут прикоснуться к старине камней, которые обтесывал еще их предок.

Алисия уставилась в столешницу задумчивым взглядом.

– Возможно, поэтому вы, люди, и являетесь доминирующим видом на континенте. Жертвуя жизнями и интересами одного, вы продвигаете величие всех.

– Скорее всего, не только по этому. Но общую суть ты уловила.

Пока мы беседовали, официантка уже принесла наш заказ. Тем временем, из противоположного угла заведения до меня донеслись звуки песни, в сопровождении струнных аккордов.

На маленькой сцене, какую выделяют для всяких бродячих музыкантов, готовых развлечь посетителей питейных заведений, расположился молодой мужчина с короткими черными вьющимися волосами. Невысокого роста, он не мог похвастаться богатырской статью, но чувствовалась в его движениях некая грация и уверенность. Лицо его было не смазливым, но в целом, каким-то харизматичным. Прямоугольное лицо с высоким лбом вмещало на себе прямой нос и миндалевидные карие глаза.

Меж тем мужчина набрал темп и вложил в следующий куплет своей песни больше энергии и напора:

Звуки в трактире умолкли и все его посетители, включая персонал, заворожённо слушали простую незамысловатую песню и игру какого-то струнного инструмента являющегося внебрачным отпрыском гитары, лютни и балалайки.