Первый паладин

Палач вновь надавил на рычаг, а я незаметно для окружающих, пропускал энергию по телу, дабы повреждения не стали слишком катастрофичными. Жаль только, что боль это особо не притупляло.

– Как ты вообще так быстро успел добраться до замка и вернуться? – Не вытерпел уже дознаватель, выкладывая по крупицам информацию.

– Ну, так может я и не мог успеть?

Мужчина покачал головой:

– Есть улики, указывающие на тебя.

– Твоя кровь. – Дознаватель развел руками. – Её следы были найдены в комнате, откуда было сброшено тело князя Аватора.

Я же про себя удивился. Откуда у них здесь анализаторы ДНК?

– С чего вы взяли, что там моя кровь?

– Сравнили с образцами, полученными на отборочном туре. Тебя там ранили, помнишь?

И тут я заскрипел зубами от досады. Вольдемар действительно ранил меня тогда в башне, и кровь вполне могла попасть на пол. Но тогда получалось, что они специально выжидали момента, когда можно будет взять образцы на турнире. А это значит что кто-то целенаправленно под меня копал.

Дознаватель тайной службы вновь и вновь повторял одни и те же вопросы и, не добиваясь желаемого ответа, молча кивал палачу.

Это лишь в фильмах про крутых парней, да таких же книжках, главные герои мужественно выдерживают любые пытки, плюя мучителю в лицо из окровавленного рта. Реальность же такова, что большинство сломается лишь от вида пыточных средств. А те, кто не сделают этого сразу, расколятся рано или поздно, потому что терпения у палача больше чем у тебя здоровья.

Так почему же держался я? Ну, мне было проще. Прокаченная святой энергией физиология адепта света несколько повышала устойчивость тела, хоть и не утоляла боль полностью. Также, меня поддерживало понимание того что на кону не просто моя жизнь, а вся моя миссия. Именно поэтому, ко второй половине дня, я, применив все свои силы, не разнес к демонам эту проклятую тюрьму, а лишь шепотом молился.

Забавно. До этого, даже воочию узрев божественную сущность, и даже не одну, я практически не прибегал к молитвам, не считая литаний.

– Таким образом, свет дарует прощение и шанс на искупление любому, кто искренне покается в своих прегрешениях.

– Даже мне? – Робко задал вопрос Роб, пребывающий в заключении за кражу лошади у какого-то жутко важного чина, за что он и загремел аж в тюрьму тайной службы, по личной просьбе пострадавшего.