Первый паладин

Конечно, чуть труднее, чем обычно, но таких проблем, как сейчас, никогда не было.

Хм. Значит инфекция здесь ни при чем, и природа болезни тут другая? С магическими недугами, нас в институте, по понятным причинам, бороться не учили. Да и танцы с бубном вокруг больной, я думаю, не помогут. В таких случаях надо исходить от обратного и подумать, а что мы вообще имеем и что может хоть как-то помочь? Сила жизни, как видно из практики, не помогает. Что остается? Вырезать пораженный участок по живой ткани и попробовать заживить его как свежую рану? Вот только это рисково.

Мы не знаем, как глубоко уходит скверна, и не придется ли таким образом докопаться прямо до брюшной полости. Все свои мысли я озвучил Элгарду и мы оба замолчали раздумывая. Через минут пять, мужчина тихо проговорил:

– В любом случае, ей с каждым днем становится только хуже, и если не предпринять иных мер, последствия очевидны. Твой же план, хоть и рискованный, но дает хоть какую-то надежду. И вообще я удивлен, что сын кузнеца настолько сведущ во врачевании.

Однако, в твою логическую цепочку закрался один недочет. Кроме силы жизни здесь есть и те силы, которыми пользовались давно позабытые людские воины. – Он пристально посмотрел на меня. – Ими они изгоняли демонов и боролись со скверной. А, возлагая светящиеся длани, они исцеляли такие недуги, с которыми, порою, не могли справиться и лучшие эльфийские жрецы.

Я замер в не недоумении. Его намек очевиден, и в принципе, учитывая смутные воспоминания, о том, как легко пылающий клинок проходил сквозь плоть демонов, возможно, божественный свет способен изгонять скверну.

Однако, в слух я ответил:

– Но я не умею призывать эту силу сам. Она… – Я покачал головой. – Как-то проявляется сама в критических ситуациях.

– Это значит лишь то, что ты еще неопытен в её применении. Будущих жрецов Матери выбирают из наиболее предрасположенных к ней кандидатов и учат их более тонкому чувству её силы. Лишь со временем они могут начать применять её во благо, когда достигнут определенных уровней контроля.

Вспомни, что ты чувствовал, перед тем как явить свой свет? О чем ты думал или, быть может, желал? – Эльф склонился надо мною и пристально посмотрел мне в глаза. После чего смутился, отпрянув. – Прости, я слишком на тебя давлю. Ты итак много сделал для нас. И требовать что-то еще было бы наглостью.

Он отвернулся и подошел к окну, с грустью в него уставившись.