Первый шаг Некроманта

Мраморные плиты пола были настолько отполированы, что отражали свет, создавая иллюзию бесконечности. Бархатные многометровые занавески обрамляли окна, откуда виднелись подступающие сумерки. В помещении, как и всегда, было душно. Потому мне не нравились подобные сборища. Какофония запахов от еды, духов и сальных желёз — не самый лучший набор.

Где-то в углу отдельным островком расположились музыканты в элегантных костюмах. Их талантливые пальчики и губы сегодня будут работать на износ. Инструменты, под стать хозяевам, все сплошь золотые и серебряные, говорили о статусности этого места.

Официанты дрейфовали с подносами, и один из них предложил мне бокал с чем-то крепким. Вежливо отказавшись, я вскоре отыскал виновницу торжества. Елена Рюмина, увидев меня, тут же помахала рукой. Рядом уже нарисовался щёголь Скаржинский, успевший сменить наряд на тёмно-синий фрак с золотой вышивкой вдоль лацканов и манжет.

— Госпожа Рюмина, ваше гостеприимство и утончённость восхищают. Для меня честь быть приглашённым на ваш великолепный бал, — я слегка поклонился и протянул баронессе руку, та вежливо её пожала и ответила.

— Благодарю за любезные слова, барон. Прошу, чувствуйте себя как дома и наслаждайтесь нашим обществом.

Этот обмен любезностями непривычно было видеть после свободного стиля общения молодой госпожи, но я не мог вести себя как слон в посудной лавке и тоже играл в эти игры.

Со мной поздоровался отец Елены Рюминой, и по тому, что он не отблагодарил меня за спасение дочери, я понял: родитель не в курсе о покушении.

Впрочем, это не помешало нам с баронессой вести интересную беседу о процессах зачарования. Оказывается, она успела где-то нахвататься знаний, либо специально подготовилась к моему приезду, чтобы я не чувствовал себя чужим. Среди гостей нашлось ещё парочка аристократов, которым была близка эта тема. Один из них даже был компаньоном в московской артефакторной «Демидов и КО» — лучшей из образчиков в этом ремесле.

Краем уха я услышал какой-то сюрреалистический диалог между Скаржинским, присевшим на одно колено, и пожилой женщины, расположившейся в удобном позолоченном кресле. Её руки тряслись, а беззубый рот говорил тихо, но я разобрал.

— … Ты мне вялого не заправляй, Вова, а то я отцу твоему скажу, сколько девок ты успел попортить. Он тебя вмиг воспитает.

— Авдотья Ивановна, ну не при людях же.