Первый шаг Некроманта

Она не любила вспоминать то первое время, как не могла смириться с бессмысленной пустотой в его глазах, как стыдилась говорить об этом отцу с матерью, как ловила на себе странные взгляды мужа. Это не её ошибка. Нет.

Она страшно злилась на Артёма и, чтобы эта злость не задушила ни в чём не повинное дитя, велела держать его подальше от себя. Чтобы он не привыкал к ней, чтобы, если что, её окрик не вызывал у него сильной раны.

Таким образом, из него сделали домашнее животное. Временами буйное и капризное, но отдать его в монастырь или уж тем более лишить ребёнка жизни она не могла.

И вот теперь в шестнадцать лет…

— Никитишна, идём со мной, — велела она послушно стоявшей всё это время ключнице, — и ты, — зыркнула на старика. — Если соврал, пеняй потом на себя.

Побледневший Семён засеменил следом, ловя насмешливые взгляды ключницы.

— Открывай, — велела она пухлой женщине, та засуетилась и мигом выполнила приказание, распахнув дверь в детскую.

Перед взором барыни предстала спина подростка.

«Пока что ничего необычного», — пронеслось в голове Ольги Дмитриевны.

Она прошла внутрь и осмотрелась: давно сюда не заходила. В прошлый раз тут царил полный бардак. Однако сейчас — чистота и порядок. Она знала, что Артём иногда забывал про туалет и справлял нужду прямо как есть, в кровать.

Женский глаз подмечал много мелочей — постель поменяли, даже тёмные лохмы на голове младшего аккуратно пострижены и причёсаны.

— Здравствуй, Артём, — она не могла выдавить из себя «сынок», потому всегда использовала только это нейтральное обращение, чтобы и самой не прикипать к нему. — Чем занят?

— К-крыс считаю, — чуть повернувшись, ответил мальчик.

— Ого, и сколько уже насчитал? — она присела рядом, смотря на его худые плечики и шею.

— Да так, — он неопределённо махнул рукой, Ольга машинально подметила их чистоту: обычно ногти грязные, а пальцы измазаны в чём попало. — Одна точно есть, ходит на задних лапках, — он чуть хихикнул.

Ольга переглянулась с ключницей, та привычно отвела взгляд, чтобы не смущать хозяйку. Вот именно такие взгляды ей приходилось ловить на себе — жалостливые. Все хотели выказать ей сочувствие, но на самом деле это была зависть вперемежку с ликованием.

«Упиваются моим горем».

Она никогда не обладала сильным магическим талантом, в отличие от её деда, могущественного стихийника.