Первый шаг Некроманта

Я быстренько отыскал среди обломков сиденье от кожаного кресла, и парень аккуратно положил свой ценный груз, стараясь не задевать поломанную ногу дамы. На вид Скаржинскому было двадцать два — двадцать четыре года, а уровень владения ветряной магией подсказывал, что он прошёл строгую подготовку и обучался не только у нас, а ещё и за границей. В Российской империи с вызовом фамильяров такого ранга были проблемы — не хватало знаний, а вот что-то убойное, чем можно шандарахнуть по вражине, так это, пожалуйста.

— Я так поняла, вас зовут Артём? — подняв бровь, спросила Рюмина.

— Ох, извините, за всем этим… — я обвёл рукой окружающий нас хаос, — забыл представиться. Да, моё имя Артём Борисович, но думаю можно просто Артём. Я из Барятинских, — приложив правую руку к сердцу, я сделал лёгкий полупоклон. — А вас простите как?

— Тогда я просто Елена, — серьёзно кивнула пострадавшая, потирая ногу. — Рюмина, — добавила она, всё ещё видя вопрос в моих глазах. — Я прошу прощения, что вам пришлось в это ввязаться.

— Кто-то желает вам зла? — я присел рядом на траву, пока Мишка суетился и организовывал нам стол из немногочисленных, прихваченных с собой запасов еды в корзине, точнее, из того, что удалось собрать. — Я было подумал: открылась Брешь…

На лице Рюминой отразилось удивление.

— Нет, это дело рук некроманта. Бреши извергают только живых созданий. Удивительно, что вы такого не знаете, — она не отличалась тактичностью и говорила прямолинейно. — А вы разве не… — она посмотрела на своего спутника.

— Лена, — возмущённо одёрнул её Скаржинский, — ну что за манеры?

Темноволосую даму это не смутило, и она с интересом энтомолога рассматривала меня, как какую-то зверушку. В отличие от Владимира, она не излучала напускное радушие, в лице угадывался скепсис, а также некое разочарование в жизни и в окружающих её людях. Казалось, что её спокойное лицо выражало нотку презрения, но, как я позже понял — это было лишь первое впечатление.

— Я говорю как есть, — пожала она худыми плечами.

— Я понимаю, — в свою очередь улыбнулся я, — у богатства есть та неуловимая роскошь, когда правда начинает цениться больше, чем деньги, а потеря времени в сортировке чужой лжи противна.

— Ну вот я вас и поймала на первой лжи, — вздохнула девушка, — притворились, что не знаете, кто я.

— До сего момента не знал — это просто моё предположение, не больше, — я качнул головой.