Первый, случайный, единственный

В том числе и вверх – высоты эта подземная тюрьма оказалась такой, что выпрямиться в ней не мог бы и совсем невысокий человек, и уж точно не мог этого сделать Георгий: на его двухметровый рост она рассчитана не была, хотя в ней можно было даже вытянуть ноги, если лечь на матрас в углу.

«У нас с Ниной в Чертанове тоже матрас вместо кровати был», – медленно, как-то бесчувственно подумал он, садясь на это сырое, склизкое ложе.

И тут же почувствовал, что весь матрас под ним шевелится. Он был полон червей или каких-то жуков – на ощупь Георгий не понял, а тьма в яме была такая, что разглядеть что-либо не представлялось возможным.

Он сполз с матраса и лег прямо на землю, подтянув колени к подбородку и стараясь не шевелить левой рукой, чтобы не разбередить только-только переставшую кровоточить рану.

Если бы не молодость и крепкое, несмотря на простуды, здоровье, конечно, он всего этого не выдержал бы. Да спасло еще и то, что все-таки стояло лето, притом сухое, без дождей, и поэтому земля была не слишком сырая.

Первая яма через неделю сменилась второй, потом третьей. Все они были одинаковыми, все были наилучшим образом приспособлены только для того, чтобы умереть, но он почему-то не умирал.

Только одна из его тюрем отличалась от других. Сначала Георгий даже вздохнул с облегчением, когда после очередного пешего перехода его заставили спуститься в нее. Эта яма была забетонирована; видимо, его привели в те места, которые были обустроены для содержания пленников капитально, не наспех.

Георгий спустился по железной лесенке, над ним захлопнулся люк, и он услышал, что на люк сверху навалили еще и бетонную плиту, которая, когда он спускался, лежала рядом. Он почти обрадовался железу и бетону: все-таки была надежда, что здесь окажется поменьше червей и жуков, которые просто кишмя кишели в земляных ямах.

Но, как вскоре выяснилось, радовался он напрасно. Через несколько часов Георгий с удивлением почувствовал старческую одышку – прежде он даже не знал, что это такое! – а к вечеру понял, что вот-вот задохнется.

Он пришел в себя уже наверху, на воздухе, очнувшись от того, что все его тело сводило судорогой.

– Очухался? – весело спросил молодой мужской голос.