– Не давно, и даже совсем недолго, часа три всего. Но как-то так знал, что как будто всю жизнь.
– А он знал об этом – Саша знал?
– В самом конце узнал, случайно. Да ведь и я случайно понял… Он же мне и сказал, Саша: мистика, мол, Дюк, и мир страшно тесный! Мы ведь с ним все время разговаривали, обо всем, с ним, знаешь, так легко было говорить… – Глаза у Георгия потемнели еще больше. – Ну вот, однажды я ему сказал: «Только теперь я, Саша, понимаю, что такое врожденные заслуги». А мне ведь про них как раз отец его и говорил когда-то.
Что это такие заслуги, которые даются рождением. Даже не происхождением, а вот именно рождением. Смотришь на человека и сразу понимаешь: ему это можно, потому что он от роду такой… Как Саша. – Георгий на секунду отпустил Полинину руку, чтобы щелкнуть зажигалкой, и тут же снова накрыл ее ладонь своею, сжал пальцы. – А он засмеялся и спросил: кто это тебе, Дюк, Гете цитировал, или это во ВГИКе студенты такие книжки читают, или маклеры? Нет, говорю, не студенты и не маклеры, а, можешь себе представить, бизнесмены, нефтяные магнаты.
Он как-то вздрогнул и спрашивает: какие же, если не секрет? Да никакой не секрет, я случайно у художницы одной с магнатом этим познакомился, а потом мы с ним полночи разговаривали, потому что между нами как будто искра какая-то вспыхнула… Я тогда даже не знал, кто он, ну, он представился – Вадим Лунаев, но я же этой стороной жизни вообще не интересовался, это уж потом только понял, что он магнат, да и что там особенно понимать было, достаточно два раза «Новости» по любому каналу посмотреть… Я ему поэтому даже не позвонил потом ни разу, хотя очень хотелось, но как-то… Не хотелось, чтобы он подумал, что я тот разговор как-нибудь использовать захочу.
Деньги у него стану клянчить под свои великие творческие планы… В общем, не сложилось. Ну, я Саше все это рассказал, а он вдруг как засмеется. Вот ведь, говорит, Дюк, правда, что от судьбы не уйдешь! Ничего, вернемся в Москву, пообщаешься еще – папа будет очень рад… Вот и пообщались.
– Георгий сломал в пепельнице недокуренную сигарету.
– Ты его сегодня в первый раз увидел… после всего? – спросила Полина.
– Да. Я из Чечни в Москву не поехал, – ответил Георгий. – Сашу какие-то люди от его отца… ждали, я его до них донес, с ними до Моздока добрался, а потом – не мог я сразу в Москву, сразу к Вадиму… Я к маме поехал, в Таганрог.
– Надолго? – зачем-то спросила Полина.
– Нет, ненадолго. Она умерла.
