Первый, случайный, единственный

Чувства юмора он был лишен напрочь, но, поскольку Полина не собиралась весело проводить с ним время, да и вообще не собиралась в дальнейшем с ним общаться, – переживать по этому поводу она не стала.

– А кстати, могу и сейчас показать, – вдруг вспомнил Платон. – По-моему, пара штук еще осталась.

Он запустил руку во внутренний карман пиджака, извлек оттуда кожаный футляр, а из футляра – два прозрачных камня. На них тут же попал свет, и они сверкнули такой радужной россыпью, что у Полины в глазах зарябило. А она-то думала, что слова про игру бриллиантовых искр – это просто эффектное преувеличение!

– И правда красивые.

 – Она осторожно дотронулась пальцем до камня, лежащего у Платона на ладони. – Это из вашей коллекции?

– Нет, это самые обыкновенные, – сказал он.

– А зачем вы их в кармане носите? – удивилась Полина.

– Потому что с их помощью легко решаются многие вопросы, – объяснил он. – Это ведь только по телевизору московские кабинеты выглядят неприступно, а в реальности – приходишь, кладешь на стол несколько таких камешков, и все твои проблемы решаются мгновенно.

Это гораздо удобнее, чем возить с собой чемоданы денег.

– Верю вам на слово, – усмехнулась Полина. – Не приходилось сравнивать.

Тут разговор о сравнительных достоинствах чемоданов с деньгами и бриллиантов прервался, потому что официант принес огромный, похожий на зеркало поднос, на котором высилась такая гора жареного мяса, словно за столом сидели не два человека, а взвод голодных солдат.

– Вы, Платон Федотович, слишком бувально все понимаете, – заметила Полина, оглядывая это раблезианское блюдо.

 – Про кабана на вертеле я сказала фигурально.

– Удовольствие от богатства в том, чтобы фигуральные выражения превращать в буквальные, – ответил он. – Приятного аппетита, Полина.

«Да он прям Ларошфуко!» – весело подумала она, глядя, как официант ловко отрезает от глыбы мяса поджаристый, истекающий розовым соком кусок и кладет ей на тарелку.

Поела она с аппетитом, потому что действительно проголодалась, и кофе выпила с удовольствием – здесь варили отличный кофе, – но в бильярд играть отказалась, потому что ей вдруг все это так надоело, что просто хоть плачь.

И буквальное мясо, и алмазные понты, и сам Платон с его каменными лицевыми мускулами…

– Вы поиграйте в бильярд, если хотите, – сказала она. – А я пойду, мне домой пора. Спасибо за обед, Платон Федотович.

– Я действительно останусь, – кивнул он. – У меня здесь назначена еще одна встреча.