Первый, случайный, единственный

Я шел, шел, настроение было поганое, день такой серый, и вдруг до этой точки, видимо, и дошел. Остановился, как будто лбом уткнулся. – Даже в неярком свете фонарей и в снежных отблесках стало видно, как светлеют у него глаза. – Небо серое, Москва-река серая, а купола на всех соборах сияют, и так, знаешь, как будто изнутри. Ну а я и тогда от всяких этих световых игр сам не свой становился. Так и встал, как столб, с открытым ртом.

– У столбов ртов не бывает, – напомнила Полина.

Она случайно ляпнула эту глупость и сразу подумала, что Георгий, может быть, обидится.

– Только этим от столба и отличался, – согласился он. – Я бы тебе эту точку показал, но сейчас так не получится – свет не тот. А ты, когда замерзнешь, скажи, мы тогда машину поймаем и домой поедем, – без перехода добавил он. – А то я про всякое такое долго могу рассказывать.

– Ну и рассказывай! – засмеялась Полина. – Только, по-моему, ты сам замерз, у тебя губы синие, как куртка.

– Это ерунда, – сказал он и почему-то вспомнил: – Хорошая какая твоя лошадь! А я, когда маленький был, мечтал научиться рисовать корову.

– Корову действительно труднее, – кивнула Полина. – Это все художники знают.

– А ты умеешь корову рисовать? – спросил он. – Нарисуешь, когда домой придем?

– Прямо сразу как придем? – снова засмеялась Полина. – Ну, нарисую, раз тебе так срочно.

– Тогда поехали домой, – сказал Георгий. – Ты, Полин, совсем замерзла, зря не признаешься.

– Какая голова? – удивилась Полина. – А!.. Ну да, прошла. Вернее, промерзла.

– Ну что, рисовать корову? – спросила Полина, как только они разделись в прихожей и вдвоем вошли в кухню.

Она налила воды в бабушкину кобальтовую вазу с отбитым краешком и поставила в нее капустные цветы, незаметно прикоснувшись ладонью к венчикам. Цветы согрелись у Георгия под курткой, и Полине показалось, что они дышат его теплом.

– Давай, – кивнул Георгий, щелкая переключателем микроволновки. – И лошадь тоже.

– А лошадь-то зачем? – улыбнулась она.

– Затем же, зачем и корову, – объяснил Георгий.

– Понятно, – с серьезным видом кивнула Полина. – Ну вот, это у нас будет коро-ова… – Она быстро, несколькими линиями, обозначила контур. – А это к ней подошла ло-ошадь… Поздоровались они, поцеловались – чмок-чмок! – и давай про всякие глупости болтать.