Первый, случайный, единственный

Ницца! Да если бы он мне предложил на Марсе с ним жить, я бы и Землю навсегда забыл, не то что Ниццу. Вот мы с ним вместе этот наш дебаркадер и обустраивали. Элен тоже помогала, у нее вкус, знаешь, какой-то особенный, природный. Это легко вообще-то оказалось, потому что в Провансе антикварных рынков много, и такие, каких я нигде не видел. А Сашка ведь древности всякие любит, он же историк. Помню, когда картину нашел, в Ниме, кажется, – до потолка прыгал.

– Это ту, что у него в комнате висит? – спросил Георгий. – «Практические дела философов»?

– Она безымянная была и неизвестного автора.

Это уже он ее так назвал, – ответил Вадим. – Рассказывал он тебе?

– Рассказывал, – кивнул Георгий. – Только он не говорил, что это в Камарге. Он мне почему-то про Камарг вообще не рассказывал…

– А он сюрприз тебе хотел сделать, – улыбнулся Вадим. – Он мне по телефону оттуда говорил: «Только, папа, сразу, как мы вернемся, поедем все втроем в Камарг, я Дюку сюрприз хочу сделать». Я ему: «Конечно, Саша, сразу поедем втроем в Камарг…»

Вадим замолчал.

Георгий не знал, как нарушить невыносимое это молчание.

– Вы хоть выпили бы, Вадим Евгеньевич, – наконец выговорил он.

– Ты все еще думаешь, что от этого легче? – усмехнулся Вадим.

– Ну, значит, не сопьешься. А то тенденция, помнится, была. – Голос Вадима опять звучал спокойно, и глаза снова стали непроницаемыми. – Ты не передумал еще с кассетами возиться? – спросил он, помолчав.

– Нет, – ответил Георгий. – Как бы я мог передумать?

– Тогда позвони в Москве по этому телефону.

 – Вадим протянул ему визитную карточку. – Виталий Андреевич Стивенс, президент телекомпании «ЛОТ». Документы на отснятый материал все у него, англичане к тебе больше претензий не имеют. И он же тебе поможет разобраться, что там к чему с этими кассетами и что с ними теперь делать. Ты ведь их и не просматривал еще? – Георгий кивнул. – А Стивенс – профессионал абсолютный, можешь ему доверять. Он мой друг и компаньон, телекомпания эта в основном моя.

Георгий молчал, не зная, что сказать.

Вернее, он не мог найти слов, которые выразили бы то, что он чувствовал сейчас.

– Спасибо, Вадим Евгеньевич, – наконец хрипло проговорил он.

– Не за что, – ответил Вадим. – Жалко было бы, если бы… совсем все напрасно.

Они снова замолчали. Георгий смотрел в светлые, как у Саши, глаза Вадима.

– Что ты делать собираешься? – спросил тот.

– Во ВГИКе восстановиться. Я же мало что умею вообще-то. Так, чувствую больше, а это мне теперь глупым кажется, стыдным даже.