Первый, случайный, единственный

Они пересекали стеклянный Бородинский мост сверху вниз, колыхались от едва ощутимого сквозняка и смотрелись даже не как фотографии, а просто как контуры – прихотливые, странные, мгновенно меняющиеся, образующие какое-то невиданное пространство. И на всех была Ева, просто на всех! Стояла под деревьями, сидела у окна, мелькала в просветах улиц, уходила, вглядывалась во что-то своими немыслимыми глазами… Неуловимой, волнующей трепетности ее облика как нельзя лучше соответствовала именно эта техника – оттиски на палево-серых прозрачных листах.

– Почему «Последняя Ева»? – переспросила она. – Я, знаешь, его отговаривала, хотя вообще-то никогда не вмешиваюсь. По-моему, претенциозное какое-то название. Но он так решил. Говорит, потому что таких женщин больше нет и не будет, – смущенно добавила Ева.

– Правильно говорит, – еле сдерживая смех, кивнула Полинка. – Товарищ понимает! Так почему тебе все-таки не спится? – напомнила она.

– Мне – не спится? – Ева сделала удивленное лицо.

– Рыбка, – рассердилась Полина, – когда ты пытаешься врать, тебя можно фотографировать для учебника по физиогномике.

– Нет, – улыбнулась Ева.

– Ну и фиг с ней. Ты не я, врать не умеешь, так что давай колись. Или я тебе не родственница?

– Родственница, родственница, – засмеялась Ева. И тут же печаль промелькнула по ее лицу, утонула в глазах. – Просто я вчера была у врача, и он сказал, что это наверняка.

– Что – наверняка? – удивилась Полина.

– Да, я ведь не тебе, я Юре как-то однажды говорила, – вспомнила Ева.

– Это что значит – не сможешь сама? – тут же переспросила Полина; она всегда улавливала суть. – А другие что, сами беременеют? Непорочным зачатием?

– Это значит, что у меня спайки в обеих трубах, – спокойно объяснила Ева. – И никакого зачатия быть не может.

Как раз бы Полина поверила в ее спокойствие! Она тут же поняла, что вчерашний день перевернул Еве душу, и в ее собственной душе тут же словно маленькое лезвие провернулось.

– А Юрка что говорит? – спросила она.

– Юра не акушер-гинеколог, а хирург-травматолог, – ответила Ева. – Что он должен об этом говорить?

– Ну, может, он врачей каких-нибудь знает…

– Врачей я и сама знаю. Меня обследовали, и все врачи в один голос сказали одно и то же. Это довольно распространенное заболевание, лечить его трудно, а в моем возрасте на длительное лечение просто нет времени, и это тоже распространенная ситуация. Во мне вообще нет ничего замысловатого, – улыбнулась Ева.