Первый закон

Ссылка в Инглию вовсе не так плоха, как про нее говорят. Ты будешь продолжать наслаждаться жизнью и честно трудиться на благо своего короля. Сознайся!

Реус сидел, уставившись в пол, и трогал языком свой зуб. Откинувшись на спинку стула, Глокта вздохнул.

– Или не сознавайся, – продолжал он, – и тогда я вернусь сюда со своими инструментами.

Иней выдвинулся вперед, и его массивная тень упала на лицо толстяка.

– Тело обнаружат в порту, – нежно шептал Глокта, – раздутое от морской воды и страшно изувеченное.

Опознать его не будет никакой возможности.

«Он готов заговорить. Он созрел и вот-вот лопнет».

– Были увечья нанесены до или после смерти? – отстраненно задал он вопрос, адресуя его в потолок. – Был ли таинственный усопший мужчиной или то была женщина? Кто сможет сказать? – Глокта пожал плечами.

Раздался резкий стук в дверь. Лицо Реуса дернулось вверх, преисполненное новой надежды.

«Только не сейчас, черт возьми!»

Иней подошел к двери и приоткрыл ее. Из-за двери что-то сказали.

Потом она закрылась, и Иней нагнулся, чтобы прошептать Глокте на ухо:

Из косноязычного бормотания Глокта понял, что за дверью ждет Секутор.

Глокта улыбнулся и кивнул, словно услышал хорошие новости.

Лицо Реуса помрачнело.

«Этот человек так ловко утаивал свои товары, почему же он не способен сейчас утаить свои эмоции? – Но Глокта сам знал ответ на свой вопрос. – Трудно оставаться спокойным, когда ты напуган, беспомощен, одинок и отдан на милость людей, не ведающих жалости.

Кому, как не мне, это известно?»

Он вздохнул и самым утомленным тоном, какой только мог изобразить, спросил:

– Желаешь ли ты сознаться?

Свиные глазки пленника вновь наполнились решимостью. Он ответил на взгляд Глокты прямым взором и теперь сидел молча, настороженно, щупая языком зуб.

«Неожиданно. Очень неожиданно. Но, с другой стороны, мы ведь только начали».

– Что, Реус, зуб беспокоит? – Глокта знал о зубах все. Над его собственным ртом в свое время поработали лучшие мастера.

Или худшие – это уж с какой стороны посмотреть. – Похоже, сейчас мне придется покинуть тебя на время, но пока меня не будет, я поразмыслю над твоим зубом. Очень серьезно обдумаю, что с ним можно сделать. – Он взял свою трость. – И мне бы хотелось, чтобы ты, в свою очередь, подумал обо мне, думающем о твоем зубе. А еще серьезнее ты должен подумать о своем признании. – Глокта с трудом поднялся на ноги, расправляя ноющую ногу.